Сайт Виталия Коваленко

Главная | Регистрация | Вход
Понедельник, 23.10.2017, 12:24
Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 3«123
Модератор форума: Виталий 
Форум » Основной » Книжный клуб » Архиепископ Иоанн (Шаховской). Книга свидетельств. (Нью-Иорк, 1965)
Архиепископ Иоанн (Шаховской). Книга свидетельств.
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 15:42 | Сообщение # 31
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Скитается сейчас Евгений вдали от отчего дома, и схватили его тиски греха; отрицая Бога, Источника своей и всей жизни, он лишает себя ее последней правды, высшей силы и радости. И томясь от пустоты, он хочет найти забвение в вине. От пустоты души ведь опьяняют себя люди. Евгению надо найти Бога, Небесного Отца своего, и надо увидеть любовь земной матери своей... Он сейчас не верит ни в правду Божию, ни в материнскую любовь. Это как бы новая притча о Блудном Сыне, которую нам рассказывает уже сама жизнь. Человек ушел от Отца своего Бога, и ушел от матери своей земной — от хорошей матери, молящейся, смиренной, верующей по-настоящему, не эгоистически любящей сына. Эта мать — образец материнства. Русского материнства. Но, конечно, такое материнство есть и в других странах.
Радуюсь о вас, дорогая сестра Александра, радуюсь о такой вашей любви к Богу и к сыну своему. Только такая любовь может достать душу со дна океана. Достанет она и Евгения, когда Евгений устанет скитаться вдали от Отчего и материнского дома, устанет есть пищу, недостойную человека. И обратится тогда его душа к свету, и спасется пропавший сын, как в притче Евангельской.
Вспомним эту притчу Христову о Блудном Сыне, рассказанную в пятнадцатой главе Евангелия от Луки. Вот что сказал Христос: «...Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А нашед возьмет ее на плечи свои с радостью; и пришед домой, созовет друзей и соседей и скажет им: «Порадуйтесь со мною; я нашел мою пропавшую овцу». Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти правед¬никах, не имеющих нужды в покаянии... Еще сказал: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: «Отче! Дай мне следуемую мне часть имения». И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. И пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал на поля свои пасти свиней. И он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Пришед же в себя, сказал: «Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода! Встану, пойду к отцу моему, и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих». Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею, и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги. И приведите откормленного теленка и заколите: станем есть и веселиться, ибо а сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся...».
Евгений, дорогой, если ты где-нибудь слышишь мое слово,— вернись в свой дом! Вернись к матери своей земной, вернись к Небесному твоему Отцу. Он зовет тебя голосом и молитвой твоей матери.
Мать Александра, Господь любит твоего сына еще больше, чем ты, и тоже ждет его. Но свобода человеческой души велика и нерушима. Нельзя человека принудить к Раю. Человек должен свободной волей войти в Рай. И все будет делать Господь, чтобы понял твой сын Евгений, где его счастье, где правда вечная, где настоящая жизнь.
Неси в своем сердце, дорогая сестра Александра, свою крестную веру в Бога и свою крестную любовь к своему сыну! А мы все помянем тебя пред Богом. Все мы, узнавши теперь о тебе и о сыне твоем, помолимся за вас. Да спасется душа Евгения, и да возрадуется душа твоя.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 15:43 | Сообщение # 32
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
СТАРЕЦ СИЛУАН

В начале пятидесятых годов в Париже вышла книга размышлений и созерцаний афонского старца Силуана, составленная иеромонахом Софронием, учеником этого, скончавшегося перед войной на Афоне старца. Зная лично по Афону монаха Силуана, я могу лишь подтвердить, что это был человек большой простоты и любви к Богу и к людям. Он весь горел и светил. Когда, в 1936 году, я посетил вторично Афон, мне пришлось беседовать со старцем в его жилище у берега моря. Силуан заведовал складом продовольственных продуктов Свято-Пантелеймоновского русского афонского монастыря. Это было чисто хозяйственное послушание, но оно не только не отвлекало старца от непрестанной молитвы и упражнения во всех христианских чувствах, но, наобо¬рот, давало ему желаемую меру общения с людьми и уединения. Он жил один, при этом монастырском складе, за оградой обители, у самых волн моря... Море, звезды, торжественная гора Афон, стоящая в отдалении, зеленые ее отроги, и тут же пред ним синеглавые купола русского монастыря, куда пришел он молодым, из средней России.
Любовь старца Силуана выражается простыми словами — «скучания о Боге»...
«Скучает душа моя о Господе, и слезно ищу Его. Как мне Тебя не искать? Ты прежде взыскал меня, и дал мне насладиться Духом Твоим Святым, и душа моя возлюбила Тебя. Ты видишь, Господи, печаль мою и слезы... Если бы Ты не привлек меня Своею любовью, то не искал бы я Тебя так, как ищу, но Дух Твой дал мне познать Тебя, и радуется душа моя, что Ты мой Бог и Господь, и до слез скучаю я по Тебе.
О, братья мои, припадаю я на колени и молю вас: веруйте в Бога, веруйте, что есть Святой Дух, Который свидетельствует о том во всех церквах и в моей душе.
Дух Святой есть любовь; и любовь эта разлита во всех душах святых небожителей, и тот же Дух Святой на земле в душах, любящих Бога.
В Духе Святом все небеса видят землю, и слышат нашу молитву, и приносят ее Богу.
Господь милостив, знает это душа моя, но описать невозможно. Он кроток и смирен, и когда душа увидит Его, то вся изменяется в любовь к Богу и ближнему, и сама делается кроткою и смиренною, но если потеряет человек благодать, то будет плакать, как Адам, по изгнании из рая. Он рыдал, и стоны его слышала вся пустыня, — слезы его были горьки от скорби, и много лет проливал он их».
И далее говорит, словно духом поет, старец:
«Благодать Божия дает силы Любимого любить; и влечется к молитве непрестанно, и не может забыть Господа ни на секунду.
Человеколюбче Господи, как не забыл Ты грешного раба Твоего, но милостиво призрел на меня от славы Твоей, и непостижимо явился мне?
Я всегда Тебя оскорблял и опечаливал, Ты же, Господи, за малое обращение дал мне познать Твою великую любовь и безмерную благость.
Твой тихий, кроткий взор привлек душу мою.
Что воздам я Тебе, Господи, или какую хвалу воспою Тебе?
Ты даешь благодать Свою, чтобы душа постоянно горела любовью, и не знает она покоя день и ночь от любви Божией.
Память о Тебе греет душу мою, и ни в чем не находит она покоя на земле, кроме Тебя, и потому ищу Тебя слезно, и снова теряю, и снова желает ум мой насладиться Тобою, но Ты не являешь Лица Твоего, Которого желает душа моя день и ночь».
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 15:43 | Сообщение # 33
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Душа старца Силуана жаждала Бога крепкого, живого (Пс. 41,3) и томилась, желая во дворы Господни (Пс. 83, 3); блаженный старец воздыхал и томился, когда благодать Божия отходила от него. И то, что он пишет здесь, как и во всех других случаях, основано на опыте. Не о себе только воздыхал он, и не замыкался в своих переживаниях, когда его душа скучала о Боге. Жившее любовью сердце старца обнимало и вмещало в себе весь мир.
«Господи Милостивый,— пишет он,— дай благодать Твою всем народам земли, да познают Тебя, ибо без Духа Твоего Святого не может человек познать Тебя и разуметь Твою любовь».
Степенью любви человека к Богу определяется и степень его молитвы... «Кто любит Господа, тот всегда Его помнит, а память Божия рождает молитву»,— говорит Силуан.
«Молитва дается молящемуся,— как сказано в Писании,— но молитва только по привычке, без сокрушения сердца о грехах — не угодна Господу».
«Кто молится лишь по привычке, у того,— говорит Силуан, — нет перемены в молитве, а кто усердно молится, у того много перемен в молитве: бывает борьба с врагом (духом зла), борьба с самим собою, со страстями… и во всем надо быть мужественным»... «Непрестанная молитва приходит от любви, а теряется за осуждение, за празднословие и невоздержание». И, говорит старец Силуан: «Кто любит Бога, тот может помышлять о Нем день и ночь, потому что любить Бога никакие дела не мешвют».
Чтобы душа сознательно потянулась к Божьему свету и поняла, что этот Божий свет есть ее единственное благо, необходим духовный опыт. Этот опыт многообразен, и он складывается из Божьих посещений и оставлений.
«Господь познается по действию в душе. Когда Господь посетит, то душа знает, что был милый Гость и ушел, и скучает душа по Нему, и слепо ищет Его: «Где Ты, Свете мой, где Ты, Радость моя? Следы Твои благоухают в душе моей, но Тебя нет, и скучает душа моя по Тебе, и сердце мое уныло и болит, и ничто более не веселит меня».
«О, Господи,— говорит Силаун,— сподоби нас дара Духа Святого, да разумеем славу Твою и будем жить на земле в мире и любви, да не будет ни злобы, ни войн, ни врагов, но одна любовь да царствует, и не нужны будут ни армии, ни тюрьмы, и легко будет жить всем на земле».
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 15:43 | Сообщение # 34
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
СВИДЕТЕЛЬСТВО О ЖИЗНИ

(Из речи пред хиротонией во епископы — 11 мая 1947 г.)

Вглядываясь в отдаленное, что было со мною в юности, я вижу лишь цепь благодеяний Божьих и вереницу моих грехов, неосознававшихся тогда немощей, суетностей и отступлений от Его законов. Я не знал тогда, что религиозная, духовная жизнь с ее абсолютными законами причин и следствий духовных касается так близко, так неотразимо всех людей, не исключая и светских, живущих, главным образом, этим миром и считающих себя должниками только ему.
Я не знал, что даже плотская жизнь человека и мира идет по духовным законам и направлена лишь к духовной цели спасения человека в вечности. В юности мы мало об этом думаем; и так было со мною. Оглядываясь на детство, я вижу лишь сияние детского счастья, как первую милость Божию на земле. Господь даровал мне любящих, добрых, заботливых, жертвенных родителей, одновременно дававших полную свободу моему внутреннему развитию. Я ныне открыто служу тому, чему отец служил сокровенно всю свою жизнь. Первым детским молитвам моим на коленях в кроватке, пред образом Спасителя, научила меня мать.
И чрез все испытания юности моей эта вера прошла нерушимо. Я никогда в жизни не сомневался в бытии Господа Бога. Чрез всю жизнь проходит мое призывание — иногда совершенно краткое — Его Имени. Но Церковь я знал более внешне, чем внутренне, и жил в юности своей не по-христиански, дышал не Божией правдой Его, а миром и его интересами. Моя вера была, как это я теперь могу понять, верой в то, что Господь Бог существует в Своем духовном мире и там принимает наши к Нему молитвы, а здесь, на земле, идет своя земная, «естественная», в своих мирских отношениях, жизнь, и что естественно здесь жить по-мирскому, «как все».
Я не понимал тогда, что так называемая «естественная» жизнь человека во многом неестественна, и даже противоестественна, и в сущности совсем даже и не жизнь; и то, что подлинно-естественной, для человека, можно назвать лишь жизнь благодатную. Я жил «естественной» мирской жизнью, впрочем, не без идеалов человеческих. Наибольшим из увлечений мира было увлечение литературой, поэзией, служением слову человеческому, во имя свое и во имя этого слова, а не во Имя Божие.
Здесь таилась наибольшая опасность для моей души, ибо культура и искусство могут быть не только ступенями к высшему миру, но и идолами, закрывающими этот высший мир. И я бы остался в пределах этого соблазна, если бы Господь, кроткой и крепкой рукой Своей, дуновением Духа Своего, не вывел меня из этого тонкого псевдодуховного мира. Таинственно, непостижимо выявлялась предо мной и во мне жизнь более глубокая и прекрасная, чем та, которую мог видеть мой взор в человеческой, самой утонченной культуре... Никаких разочарований в жизни у меня не было. Господь меня привлек к Себе только одною Своею любовью; в свете ее побледнела и исчезла всякая иная любовь... Во внешнем мире все благоприятствовало мне и открывало свои перспективы, но Господь стал открывать моим внутренним очам Свой небесный и земной мир, и очи мои стал открывать к видениям и постижениям Духа... «Сокровенный сердца человек» (I Петр. 3, 4) в нетленной красоте своей, оказался для меня гораздо значительнее всех ценностей и всех радостей земли. Теперь я понимаю — это было призвание, призыв воли моей на служение воле Божией. Воля Божия стала открываться столь явственно, и небесный мир выявлялся для меня столь ощутительно, что я сейчас это могу понять только как неспособность мою тогда принять более сокровенное руководство Духа. Я ничего не делал доброго в своей жизни. Но доброе было сделано со мною.
[c]

 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 15:44 | Сообщение # 35
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
За 24 года моей мирской жизни Господь мне показал очень многое: и то, что было мне показано во внешней жизни мира, мне очень потом пригодилось на путях моего пастырского служения людям... Года два тайно свершалось призвание мое, и столько же оно свершалось явно. Все более и более, сам то сознавая только отчасти, я опутывался, пленялся нитями любви Божьей, нитями Промысла; и знаю, как удивительно Господь берет грешника в Свою руку. «Господь пасет мя и ничтоже мя лишит; на месте злачне тамо всели мя, на воде покойне воспита мя"(Пс. 22).
Кажущийся, для плотского человека, «узким» этот путь, этот плен Божий есть, на самом деле, осуществление высшей свободы человека, его самое высшее и прекрасное благо.
Я связывался любящей рукой Небесного Отца; она освобождав меня от неистинной моей жизни.
При непрестанном моем удивлении, перерождалось мое естество из душевного в духовное. «Бысть первый Адам в душу живу; последний же Адам — дух животворящ». Трудно говорить о тайне этой. Думаю, что эта милость призвания, из мира тленных плотских ценностей, в мир ценностей духовных и вечных, есть драгоценнейшее из всех явлений этого мира. И о ней как раз говорил Спаситель Никодиму: «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух»... «Дух дышит где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Ин. III, 6,8).
Ряд книг очень ответил в это время на мою духовную жажду: кроме Евангелия — творения Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, Иоанна Лествичника и книга по православной аскетике епископа Петра. Эти книги ввели меня во внутренний строй Церкви. Я полюбил Церковь, Ее мудрость, Ее единство во всех народах и культурах века, Ее независимость от каждого века, от каждого народа, Ее всегдашнюю распятость в мире и Ее несение и хранение чистоты бессмертной человеческой жизни. К Слову Божию у меня появилось в это время глубокое личное чувство, и я понял, что Евангелие не есть только идеальная истина, для всего мира, но и личное, всякий раз неповторимое слово, письмо Бога Живого всякому человеку в мире,— письмо, прочитываемо человеком лишь в меру его духовного сознания. Кажется, что сознательная моя церковная жизнь началась с того момента, как мне вдруг захотелось приобщиться в Великом Посту Св. Тайн, второй раз. Это приобщение, уже не как исполнение церковного правила, а как особый, личный свободный порыв к соединению со Святыней Христа, было, по-видимому, той чертой, которая и для меня самого выявила мое тайное влечение ко Христу.
В брюссельском небольшом храме, в середине двадцатых годов, я начал впервые прислуживать в алтаре. С бьющимся сердцем выходил я во время вечерни из алтаря на солею и читал: «Сподоби, Господи, в вечер сей без греха сохранитися нам»... . Это — время моей церковной весны. Я читал в это время много религиозно-философских книг. После 3-х лет жизни и работы в университете старинного города Лувена, пройдя курс исторического отделения философско-словесного факультета, я всецело занялся литературой и участвовал в религиозной весне русской эмиграции начала и середины 20-х годов; она началась плеядой русских мыслителей и профессоров и нашла отклик в молодежи. Стали происходить в это время во Франции, а после и в других странах Европы, съезды священнослужителей, профессоров, молодежи, где читались доклады, создавались кружки, шли горячие обсуждения животрепещущих вопросов, связанных с верой и новыми более глубокими оценками прежних ценностей... Это было благодатное время. Все шло под знаком оцерковления жизни и мира. В это же время создался прекрасный Богословский Институт преподобного Сергия.
Епископы, профессора, священники, студенты, юноши, девушки соединялись во Имя Божие. Выходили сборники, журналы, созывались собрания; темой всего была Церковь: «Церковь и культура», «Церковь и наука», «Церковь и государство», «Церковь и семья» и т. д. Взыскивалось оцерковление всей культуры, отбрасывалась двойственность жизни христиан.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 15:44 | Сообщение # 36
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Это было лучшим ответом русской эмиграции на все, что происходило в это время с Церковью в России. Церковь для русских изгнанников переставала быть чем-то внешним, напоминающим лишь прошлое. Церковь являлась и становилась смыслом и целью всего, центром бытия. Изгнанникам русским Господь давал крылья, показывал им небесную родину...
В это время, ранней весной 1926 года, в Бельгии, я был призван к монашеству. Письмо моего духовника, с кем я поделился своим желанием уехать из Европы в Африку, и уже предпринятыми мной для этого шагами, неожиданно открыло мне, что этот путь «не для меня», а мой путь есть монашество и Богословский институт, т. е. служение Церкви, что в этом именно для меня есть воля Божия. И удивительно, что я, до сего момента не думавший о монашестве, читая это письмо, вдруг совершенно и целиком принял этот путь для себя, без всяких сомнений и колебаний. Воля Божия мне открылась не только внешне чрез слова духовника моего, почитаемого мною, но и внутренне, во всем моем существе... 21 год прошел с того самого мгновения, и за все это время у меня никогда не было сомнений в правильности и благословенности принятого мною решения. Господь сказал: «Иди», и я ответил: «Иду, Господи»... И, может быть, только за одну эту быстроту моего отклика на Его зов Господь, словно на руках, понес и пронес меня, немощного и неумелого, по всем трудностям иноческой и пастырской жизни и даровал мне свободу от всяких колебаний на этом пути, оставив лишь в моей душе одно недоумение о необъяснимости Его милостей. «Несть бо дел, оправдающих меня». Но один ответ может быть здесь: Он сказал, что «трости надломленной не преломит и фитиля курящегося не угасит».
Так началась моя новая жизнь. Мой духовник благословил принять постриг на Афоне, но не оставаться там, а вернуться в Западную Европу и поступить в Духовную, только что основавшуюся Академию преподобного Сергия. В этом смысле он мне и дал письмо к своему старцу на Афон, в монастырь Св. Великомученика Пантелеймона. Так все и свершилось. Мать моя благословила мой путь. «Твое счастье, - сказала она,- и мое счастье. Если этот путь твое счастье — я счастлива». Ни мысли о себе, хотя я был единственным ее сыном.
23 августа ст. ст. 1926 года, в день своего исполнившегося 24-летия, на рассвете, я был пострижен в одной из церковок параклисов Пантелеймоновского монастыря, и наречено мне было имя Иоанна, в честь апостола и евангелиста Иоанна Богослова. С Афона я уехал в новую жизнь в новой одежде. Приблизительно год я оставался в самом строгом иноческом послушании — по св. отцам — своему старцу-духовнику.
Не буду много говорить о своих дальнейших путях. Учение в Академии, рукоположение во иеродиаконы, начало предстояния Престолу, отъезд из Парижа в Сербию, по вызову моего старца, рукоположение там в священнический сан, законоучительство, преподавание на Пастырских курсах и первое четырехлетнее пастырство-настоятельство в русском приходе Белой Церкви.
С самого же начала моя пастырская жизнь крепко соединилась с миссионерской благовествовательной, писательской и издательской. С начала пастырского служения моего я увидел, что пастырю не обойтись без религиозной литературы. Нужны живые слова уст, но личное общение с людьми всегда очень ограничено. Духовная же книга, или хотя бы листок, преодолевает время и пространство. Религиозная книга есть расширение — почти безграничное — пастырской любви, пастырской заботы о душе человеческой, пастырского в мире присутствия. Чрез печатное слово пастырь тысячу лишних раз входит в дом и в сердце к человеку... Я удивился, вступив на служение Церкви, как много партий, союзов, обществ и сект жадно ищут душу человеческую, ревниво ее охраняют и как мы, православные, прямые наследники Христовых апостолов, мало ищем живую душу человеческую, мало ее храним, сосредоточиваясь лишь на внешней организации своей церковной, на благолепии Церкви и на ее материальном благополучии. Но православное дело есть явное искание в мире алчущих и жаждущих душ и удовлетворение их всех насущных вопросов, разрешение их недоумений душевных, укрепление, очищение, освящение их духа; а также и возбуждение искания истины Христовой и жизни вечной в людях, еще равнодушных к последним ценностям бытия... Священный сосуд Церкви, дивная двухтысячелетняя церковность наша должна быть наполняема до краев нашей верой, нашим бескорыстным, радостным служением Господу Иисусу Христу и людям во Христе. Так виделось мне и так видится до сего мгновения.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 15:45 | Сообщение # 37
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
После четырехлетнего служения в Югославии был у меня недолгий пастырский труд во Франции, и в начале 1932 года я получил назначение в Берлин. Там и протекала главная часть моего пастырского служения, с 1932 по 1945 год. Мой берлинский приход Св. Кн. Владимира был не только местом моей приходской работы, но опять стал центром работы печатной, миссионерской и благовестнической. За эти годы пришлось издать много книг и посетить все страны Европы со словом благовествования людям русского рассеяния. Особенно утешительными и плодотворными были поездки в Прибалтику — в Латвию и Эстонию, где оставалось русское коренное население. Лишь оттуда, с пограничной вышки около древнего Изборска, видел я закрытые для меня русские поля... Не думалось тогда, в начале тридцатых годов, что через 10 лет придется встретить всю толщу русского народа в своей берлинской церкви. Но пришли и эти годы встречи с русским народом. Мы увидели в наших беженских церквах русских людей, собранных со всех концов Руси. Мы увидели, что, несмотря на отпадение многих, Русь осталась такой же, какой была тысячелетие: крещенной, к Богу стремящейся, веру в сердце носящей. Бессильными оказались попытки воинствующего неверия ответить на духовную алчбу русского народа... Хотя я не был допускаем германскими властями в бесчисленные лагери «рабочих с Востока», как их называли там (а так хотелось именно туда к ним прийти со словом поддержки и утешения), но сами они — эти русские люди, с голубым значком «Ost» — Восток — молодые и старые, когда только могли, устремлялись в наши церковки, затерянные среди недружелюбного и холодного города, оглушаемые воем сирен и апокалиптическим громом разрывающихся бомб... После этого опыта встречи с русским народом я не только верю, но и знаю, что жива душа русского народа, и жива его Церковь. Жива не только в сокровенности своей, в сердцах, Иисусову молитву творящих по лагерям и ссылкам и «горьким работам», но жива, милостью Божьей, и открыто, среди русских городов и деревень, хотя и окружена по-прежнему хладом неверия многих и связана (еще во многом) со вне, самой природой абсолютизирующей себя государственности. Но всякое земное превозношение пред Богом и земное величие преходят... Всякая гордыня суетных сынов человеческих исчезает, одна за другой... «Ты победил меня, Галилеянин!» — восклицают один за другим все кесари, боровшиеся со Христом... А Тело Христово — Церковь — «Столп и Утверждение Истины» все стоит среди земли и все открывает ей вечность.
Жизнь в Берлине многое открыла опыту моего пастырства и чело-вечества. Я видел, как воздвигалась одна из больших человеческих вавилонских башен лжекультуры, как возносилась гордыня одного человека и одного народа над всем миром и человечеством, как укреплялась она попранием божеских непреложных законов человечности и провозглашала войну против Слова Божия и как со страшной силой она, гордыня эта, низринулась в бездну... «И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и поверг в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его» (Откр. 18, 21). Это все я видел своими глазами, и вместе со многими прошел чрез сень смертную, чрез ежедневное, еженощное умирание; видел чудесные пути спасения своего и многих людей — спасения духовного и физического, и путь преображения человеческих жизней. Видел и знаю, что правда Христова — единый Хозяин мира, а все остальные лишь временные его правители. Сбываются слова Господа в отношении нас, людей: «Я изолью на них зло их». Дела, «рассчитанные на тысячелетия», сгорают на глазах одного поколения. Господь суд Свой творит быстрее, чем во времена царей ассирийских, ибо «время сократилось». Лишь Церковь Христова, Жизнь Христова в творении, Юная Старица, какой ее видел в видении св. Ерма, пребывает нетленной, являя воочию нам свое бессмертие среди всей нашей человеческой немощи...
 
Форум » Основной » Книжный клуб » Архиепископ Иоанн (Шаховской). Книга свидетельств. (Нью-Иорк, 1965)
Страница 3 из 3«123
Поиск:

Контент: VVK; Скриптинг: SCAD's Design & Develop - 2017