Сайт Виталия Коваленко

Главная | Регистрация | Вход
Понедельник, 23.10.2017, 12:24
Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Виталий 
Форум » Основной » Книжный клуб » Архиеп Иоанн (Шаховской). "Московский разговор о бессмертии" (Нью-Иорк, 1972)
Архиеп Иоанн (Шаховской). "Московский разговор о бессмертии"
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:43 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
МОСКОВСКИЙ РАЗГОВОР О БЕССМЕРТИИ


«Мечтать ли о бессмертии? Открытое письмо Илье Сельвинскому» - так Лев Озеров, русский поэт и критик, назвал свою статью в «Литер- турной России» (№33,1966 г.). Озеров прав, тема бессмертия — «особая и грандиозная философская, историческая и историко-литературная область». У темы бессмертия есть, конечно, «большое будущее». И, следует добавить, у нее огромное прошлое.
Вульгарный материализм хотел бы воспрепятствовать не только бессмертию, но даже теме бессмертия. В материализме живут самоубийственные для человечества мысли: «Бессмертия нет», бессмертна только «материя», не ее «надстройка», человек, а лишь сама она, «мать людей», «материя» безличная, бессознательная и безразличная к судьбе человека. Только эта материя будто бы бессмертна, а человек — нет. Так думают материалисты, провозглашая свой чудовищный догмат веры в смерть человека. Он представляется им сутью, «линией» самой материи, этой бессмысленной, бездумной и одновременно якобы все творящей, мудрой и предусмотрительной. Странно, что эта бездушная и бездумная материя не только сама провозглашает о себе, но еще дает и генеральную линию мысли человеческой.
И будто бы материя не велит человеку мечтать о его личном бессмертии. А вот человек все-таки «мечтает», да так «мечтает», что остановиться не может. И пять тысяч лет тому назад мечтал, и сейчас мечтает все больше, глубже и тоньше... И все более познает драгоценную истину своего личного бессмертия.
Ссылаясь на Илью Сельвинского (и не только на него, а и на всю мысль человеческую прошлых веков), Лев Озеров подвергает анализу идею бессмертия. Этот анализ Озерова не полон, но интересен. Мысль о личном бессмертии человека снова поднимается в русской литературе, как уже случалось это не раз. Пусть еще стыдливы и осторожны эти попытки реабилитировать человеческое бессмертие, столь близко и живо касающееся всех нас и столь радостное для души, познавшей истину, но нельзя не приветствовать эти новые гипотезы, как бы автор ни называл их — «литературными», «поэтическими» или «научными». Человек достоин бессмертия, как и мысли о нем. И эта мысль о бессмертии достойна человека, существа нравственного, духовного, личного, мыслящего, созерцающего, творческого.
Илья Сельвинский думает, что гипотеза бессмертия недоказуема, как недоказуема и гипотеза смерти. Лев Озеров считает, что «недока-зуемость» гипотезы бессмертия «является величайшим спасением для этой гипотезы, потому что тем самым ее нельзя и опровергнуть. Иными словами, гипотеза бессмертия человеческого столь же недоказуема, как и неопровержима». Это — хорошее замечание Льва Озерова, но оно требует уточнения. Действительно, нельзя доказать высшее бытие через — низшее. Как докажешь, например, высокую математическую идею и реальность посредством простого сложения или вычитания однозначных или двузначных чисел? Рассуждения материалистов подобны такой детской арифметике. Не только религия, но и сама естественная наука уже вышла из такой плоскости. Бессмертия нельзя доказать истиной, что «дважды два четыре» (как и опровергнуть его нельзя посредством такой же истины).
Высшее бытие в человеческом существе доказывается из себя самого, из своего высшего опыта. И никто и ничто его не может опровергнуть извне: низшее недорастает своими аргументами до высшего, и высшее само себя являет и утверждает над низшим.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:43 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Лев Озеров предполагает и допускает, что в его и Сельвинского грезах бессмертия «может когда-либо появиться свой Ньютон и свой Эйнштейн». Это верно. Но и Ньютон и Эйнштейн в науке есть тоже дело преходящее. Оно оперирует материалом, хотя и достоверным, но, при всей его достоверности, тоже научно-преходящим и аксиологически менее высоким, чем тот, которым может в своем глубинном духовном опыте обладать каждый человек. Вот отчего и Ньютон не был сам жизненно удовлетворен открытым им законом тяготения, и для души своей еще писал исследование о тайнах Апокалипсиса, глубоко веря в Живого Бога-Творца и во Христа Сына Божия и в Священное Писание, т. е. в существование области, аксиологически более высокой, чем физика и математика. Ньютон даже снимал шапку, когда в его присутствии произносили слово Бог. Другие большие мыслители и ученые человечества — как Флемминг, Гейзенберг, Планк, Нильс Бор, если не снимали, как Ньютон, шапок своих буквально, говоря о Боге Живом, то снимали они шляпу символически, благоговейно говоря о своей вере в Бога.
Эйнштейн верил в Хозяина и Творца Вселенной. Но это его убежде-ние не выводилось им из его математических формул, а раскрывалось в «высшем этаже» его личности, как его интуиция, как опыт мудрости его сердца и чистоты его разума, познающего и утверждающего внутри себя высший мир нравственных истин и духовных ценностей над областью математических формул и физических явлений.
В этой своей интересной статье в «Литературной России» «Мечтать ли о бессмертии?», оставляя в стороне мистическую интуицию великих мудрецов и ученых, Лев Озеров останавливается на примерах литературы, поэзии, искусства: «Человек думает о жизни, ему не хочется умирать. Он сознает свою неповторимость, ценность и неисчерпаемость, и ему хочется, если невозможно продлить свою единственную жизнь, хотя бы поверить в нее при других обстоятельствах в далеком и неведомом будущем». Так Озеров верно выражает осознаваемые и тайные чувства человека.
Но есть бессмертие, которое никак не удовлетворяет духовно созревшую и себя познавшую личность человека. Это именно то «бессмертие» (в кавычках), которое целиком само остается в кругу материализма, т. е. смерти; это — бессмертие, понимаемое как бесконечный и бессмысленный круговорот материи, коловращение, цели не имеющее, мнимо - диалектическое движение.
Есть и другая, глубоко неудовлетворительная теория бессмертия: «Я, мол, умру, исчезну, но вот «дела мои», они «будут жить». В этой теории виден пафос внешнего, поверхностного строительства. Нравствен¬ное сознание человека не может быть удовлетворено теориями беско¬нечного и безличного движения мирового атомных ядер. Аксиология, т. е. учение о ценностях, не допускает сведения цели и смысла челове¬ческой жизни к безличному «движению материи».
И вот, Льву Озерову нравится мысль, действительно близко подхо-дящая к истине и прогрессивная, в отношении материи: материя «преобразится», «не исчезнет», а через какое-то время «повторится». Льву Озерову по сердцу мысль Ильи Сельвинского, что «спустя миллион столетий, а может быть, и через год, я снова появлюсь на этом свете». «Хотя для умирающего сию минуту, — верно думает Озеров,— это не такое уж большое утешение — снова появиться «чрез миллион столетий», но все же это не безнадежность». И — иронически говорит поэт — «во имя торжества поэтической гипотезы материалиста умирающий может позво¬лить себе согласиться и на это, раз ничего другого у него нет взамен. Человек предпочел бы, разумеется, восстановить свое естество, свой особый электронный строй через год, чтобы услышать о новостях в области генетики, узнать, не досталась ли его, с таким трудом полученная жилплощадь соседу-завистнику и т. д. ... Оставим в стороне эту умную иронию поэта, перечисляющего те нравственные и полунравственные мотивы, по которым тот или иной человек захотел бы возможно скорее «повториться» в этом же мире, в своем личном образе... За этой иронией лежит большая тема, тема сущности человека, т. е. личности его. Учение о личности связано с бессмертием. И настало время эту тему поднимать и углублять.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:44 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
МАТЕРИЯ ВЕРНЕРА ГЕЙЗЕНБЕРГА

В своей статье «От Платона до Макса Планка» Вернер Гейзенберг говорит, что современная физика поставила много вопросов, относящихся и к самой сущности материи и методу точных наук. Современные физики снова входят в те философские проблемы, которые, казалось, были разре¬шены классической физикой. После открытия Планком теории квантов пред наукой снова встал вопрос о природе материи.
Об этом рассуждали еще древние греки, стараясь многообразие явлений материального мира свести к немногим простым и ясным, «все объясняющим» принципам. Видя единство мира, греческие философы, говорит Гейзенберг, спрашивали себя, до какой же степени можно раздроблять материю и что собою представляет самый малый элемент вещества? И в этой древней дискуссии уже выявились две разные точки зрения в человечестве: «материализм» и «идеализм».
Теория атомов Левкиппа и Демокрита утверждала, что самые малые частицы материи существуют в реальном и буквальном смысле, и эти микрочастицы неделимы и неизменяемы.
Вечные и неизменные, последние единицы вещества названы были АТОМАМИ. «Атомы» Демокрита не требуют больших углублений и объяснений. И так думали еще недавно: атомы — «последнее слово» вещества, все объясняющее. Считалось, что свойство атомов пространственно геометрическое, что атомы имеют форму, отделены друг от друга пустым пространством и их положение в пространстве и движение создают все разнообразие явлений, наблюдаемых в мире. Сами же атомы не имеют ни окраски, ни запаха, ни температуры, ни иных ощутимых физических качеств. Согласно этому древнему учению «атомы» являются сущностью вещества и всех материальных явлений, «объективной реальностью». Считалось, что лишь атомы существуют в подлинном смысле, тогда как все разнообразие феноменов мира есть только вторичное явление и следствие существования атомов. Эта философия Демокрита и была названа материализмом.
Иначе объяснял материю Платон. Согласно этому мыслителю самые малые частицы вещества являются, в известном смысле, лишь чистыми геометрическими формами: атому каждого элемента соответствует определенное его геометрическое, «идеальное» духовное строение. Особенности каждого элемента в каждом случае определяет геометрическая фигура его атома. В отличие от Демокрита Платон считал, что малейшие частицы материи не являются ни неизменными, ни неразрушимыми что самый простой атом имеет форму треугольника, более «сложные» атомы могут видоизменяться, «упрощаться», вплоть до «наипростейшего» треугольника, и также, начиная от элементарной формы треугольника атомы снова могут видоизменяться, принимать все более и более сложные формы. Платон считал, что простейшие атомы уже не являются материей, так как у них нет пространственного протяжения. В конечном итоге имея дело с микрочастицами, мы согласно идеализму Платона имеем дело не с материей, а с математическими, чисто умственными понятиями постижениями и построениями. И первоосновной, способной разумно объяснить мир, для Платона является математическая основа, образ, идея. Такое мировоззрение получило название идеализма. В наши дни это мировоззрение Платона, как известно, считается в СССР «ересью» и чрезвычайно вульгаризируется по мотивам антирелигиозным и догматически-партийным.
Но наука идет своим путем. И древний спор между материализмом и идеализмом открыл новую свою страницу в наши дни, в век aтoмнoй и квантовой физики. До открытия квантов Планком точные науки - физика и химия, скорее, толковались в духе «демокритовском». В химии XIX века атомы считались всеобъемлющей основной реальностью и первоосновой материи. Но вот, в лице Макса Планка, наука открыла в феномене излучения черту, относящуюся к атому, но не объясняемую им черту отсутствия непрерывности. Это отсутствие непрерывности, обнаруженное квантовой теорией, заставило ученых предположить, что не только «отсутствие непрерывности», но и самое существование атома может зависеть и исходить из какого-то основного закона природы. И, возможно, в природе сокрыто математическое строение, раскрытие которого могло бы привести к пониманию общего феномена материи, чего так добивались древние греки. Существование атома, как выяснила наука, далеко не является последним, неразложимым фактом. И, в соответствии с гениальной мыслью Платона, само явление атома может быть сведено к действию математически формулируемых законов природы к математическим симметриям.
В своем труде, появившемся в 1918 году, Эйнштейн говорит о том, что теоретически законы квантов должны до некоторой степени быть разбираемы статистически. И теория физиков Бора, Крамерса и Слатера открывает, что законы природы определяют не возникновение явлений физического мира, но только вероятность их появления; и что теория вероятности должна быть внесена в излучение волновых полей, чтобы сделать возможной формулировку математических уравнений силового поля...

 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:45 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Мы видим, что высшая современная наука решительно отошли от материалистических предпосылок классической физики и принял идейную установку ученика Платона, Аристотеля. «Волны вероятности теории Бора-Крамерса-Слатера можно действительно рассматривать, говорит Гейзенберг, как количественную реабилитацию идеи, выражаемой греческим словом «динамис», — потенциальности, потенции аристотелевской философии. В этой философии важную роль играет та мысль что физическое бытие не необходимо предопределено законами природы, но что возможность или «предрасположение» появления какого-либо события является только известного рода реальностью — какой-то средней полосою реальности, находящейся между реальностью «весомой» материи и духовной реальностью идеи и образа. Этот взгляд усвоен современной квантовой физикой и теорией вероятности, и им пользуются в математической формулировке законов природы. Принимая это во внимание, трудно теперь согласиться, считает Гейзенберг, с материа-листической философией, базирующейся на своем понимании реально¬сти материи. Тут, в сущности, спор двух реальностей — подлинной, высшей, и ограниченной собственным опытом, поверхностной реальности, которую материалисты считают единственной. Гейзенберговская мысль не отрицает реальности, на которой базируются материалисты; она только ограничивает ее сферу.
Через высшую науку материя сама ведет к освобождению человеческого духа от теорий материализма. Материя как бы сама опровергает материализм как систему неверных о ней, деградирующих ее мыслей и открывает глубины жизни.
Многое открывает наука наших дней, но одного она не открывает — материализма. Это ограничивающее жизнь и умаляющее жизнь человека мировоззрение, вышедшее из идей Демокрита, сопровождавшее естествознание прошлого века, уничтожается современным естествознанием. И этот процесс освобождения науки и самой материи от материализма кажется явлением несомненно более значительным для общей культуры человечества, чем достижение Луны и Марса. Луна и Марс — это совсем не глубина мира, это его человеческая периферия. А глубина мира есть личный дух человека.
Вернер Гейзенберг говорит, что науке наших дней чужды материалистические предпосылки. И ему кажется оправданным платоновское «идейное» истолкование структуры физического мира. «Если квантовая теория верна», думает он, то элементарные частицы материи совсем не в том смысле «реальны», как предметы, окружающие нас, деревья, камни, цветы. Более того, атомные частицы представляются нам сейчас как «абстракции», отвлеченности. И, так как атомы не могут уже более в науке рассматриваться как буквальная, зависящая от чувств реальность, то и сама материя, состоящая из атомов, тоже не обладает буквальной материальной реальностью. Этим объясняется и тот факт, что последо¬ватели диалектического материализма делали попытки высказываться отрицательно о квантовой теории и выработанной на ее основах новой научной системе мышления, которая сейчас общепринята в научных кругах.
«Нам приходится согласиться с тем, что обычное понятие реальности уже не применимо к атомной науке. Современная физика учит нас иначе смотреть на подлинную реальность вещей, и оттого философия материализма, — считает Гейзенберг, — должна быть пересмотрена в самой своей основе».
Энергия может превращаться в материю и материя в энергию. Все элементарные частицы состоят из одного вещества: энергии. «Частицы» — это разнообразная форма, которую энергия принимает, чтобы стать материей. Мы снова встречаемся с древними идеями Аристотеля — «содержания» и «формы», «материи» и «формы». Энергия не есть только та сила, которая все содержит в движении, она является самой сущностью и содержанием вещества, как огонь Гераклита или «пламень вещей» в мистических созерцаниях св. Исаака Сирина. Из этого непротяжен¬ного «пламени вещей» состоит весь мир и наше тело. Мы, люди, гораздо более духовны, чем материальны. Материя видима и ощутима только потому, что невидимая энергия принимает форму ее элементарных частиц. Есть основание думать, что все эти частицы образованы по схеме основных математических конструкций. В своем «Тимее» этот удивительный мыслитель древности, Платон говорит о сотворении мира Богом Творцом и о мировых телах. «К современной науке», замечает Гейзенберг, «эта мысль Платона более подходит, чем выводы древних материалистов». «Элементарные частицы» современной физики более близки к небесным телам Платона, чем к атомам Демокрита. Наука может сказать сейчас что в начале всего была «форма», т. е. математический образ, но не «материальная вещь» в нашем обычном понимании. А, так как математический образ есть не что иное, как представление ума, то можно вместе с Гете сказать, что «am Anfang war der Sinn» (в начале был смысл). Евангелие от Иоанна открывает это: «В начале было Слово».
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:46 | Сообщение # 5
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ
(«Мастер и Маргарита»)

Текст предисловия к первому русскому изданию этого романа в Париже в 1967 году
Если извлечешь драгоценное из
ничтожного, то будешь как Мои уста (Иер. XV)

Михаил Булгаков (1891 — 1940) унес из этого мира тайну творческого замысла своего главного произведения «Мастер и Маргарита», в которое он вложил двенадцать своих последних лет и, в сущности,— всю жизнь.
Это произведение пролежало в бумагах покойного писателя 26 лет. В ноябрьском № 11 1966 года журнала «Москва» появилась первая часть его, и в январском № 1 1967-го — вторая, последняя. Публикация была сопровождена статьями Константина Симонова и А. Вулиса... Надо отдать честь обоим авторам — с умелостью и даже своеобразным блес¬ком они «подали» книгу Булгакова читателю. Они очень умело оправдали странную, необычную форму этого произведения и сделали приемлемым его содержание для своей страны. Нужно было их искусство, чтобы реабилитировать «Мастера и Маргариту». А. Вулис и К. Симонов ответили на все могущие быть возражения против этого произведения в СССР. Но и после их объяснений и рассуждений остается еще много такого, что можно высказать...
Сложный, с ветвистой, плюралистической тематикой, роман «Мастер и Маргарита» построен в ключе фантастики, острой сатиры и умной русской иронии. В основной структуре этого романа мы видим странную любовь Маргариты, некоего женственного начала (может быть, таинствен¬но олицетворяющего Россию?), к столь же таинственному, как она, и, в конце концов расплывшемуся в далях если не света, то покоя, писателю, Мастеру. Мастерство его, сокрытое от читателя, было, очевидно, столь высоко и чисто, что он не мог не попасть в психиатрическую больницу для врачебной экспертизы.
Ключевая тема книги, любовь Мастера и Маргариты, проходит стран-ной, лунной, не солнечной полосой в повествовании и не избегает невероятных приключений, разыгравшихся в Москве и в России; она тоже попадает в свистопляску призрачно-очеловечившихся злых духов и трагически суматошных, полурасчеловечившихся и одураченных злом, вовлеченных в его игру, граждан.
Мастер и Маргарита, не двойной ли это образ русской души, жаждущей мира и раздирающейся между бесовским искушением и зовом истины? Острая маскировка автора (вынужденного к этому условиями жизни) затрудняет чтение подтекста книги. Но, несомненно, что читатель, заин¬тересованный не одною только развлекательностью и остроумием книги, ощутит и ее метафизическую концепцию, явленную не в философских размышлениях, а в самом драматическом действии. Пронизанная молниями сатирического юмора, усеянная блестками озорной русской иронии, книга Булгакова, идущая по грани иного и этого мира, шекспировски - трагедийна.
Она — не только обличение бесчеловечия обывательского. В центре ее встает очистительная гроза над Голгофой, входящая на ее страницы внутренней повестью о Римском Прокураторе Иудеи, Понтии Пилате. Верно оценивая высокую эпическую прозу этих страниц, К. Симонов не решается сказать, что эта вершина прозы Булгакова, вызывающая его восхищение, является, в сущности, явлением не Понтия Пилата, а Христа Иисуса... Здесь именно «революционность» этого произведения. Впервые в условиях Советского Союза русская литература серьезно заговорила о Христе как о Реальности, стоящей в глубинах мира.
Однако то, что говорят булгаковские страницы о Спасителе и о Пилате, исторически не точно. Злая сила по-своему воскрешает еван-гельские события, где она была побеждена. Но и сквозь эту неточность и смещенность евангельского плана удивительно ярко видна основная трагедия человечества: его полудобро, воплотившееся в Римском Проку¬раторе Понтии Пилате. Воланд — главная сила зла — не мог совершенно исказить Лик Христов, как не в силах был и скрыть великой реальности существования Христа Иисуса. Громом с неба открылась эта истина московским безбожникам. Эти неверующие в существование Христа писатели на московских Патриарших прудах увидели реальность Его существования, одновременно с явлением злой силы. Старший из них, матерый руководитель писателей, всецело бывший во власти зла, но этого совсем не понимавший, был молниеносно уничтожен. А другой, молодой поэт, не до конца еще развращенный казенной идеологией, пройдя чрез всежизненную катастрофу, великое крушение, перешел в конце концов из оптимистического лагеря довольных собой строителей мнимого реализма в главный лагерь русских людей, понимающих, что есть нечто большее, чем материализм, и страданиями очищающих жизнь.

 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:47 | Сообщение # 6
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Драма книги — неистинное добро. Среди этой фантасмагории идеократического и обывательского мнимого добра хозяйничает Зло. Слово Зло я тут пишу с большой буквы не потому, что оно достойно этого, а потому, что здесь оно заслуживает такого подчеркивания. Много¬численны, трагически-смешны и нелепы, эти слившиеся с бытом людей проделки зла, одурачивающего человечество. Метафизической этой проблеме, обычно скрываемой в обществе, Булгаков дал, в условиях Советского Союза, удобную сатирическую форму, которую можно назвать метафизическим реализмом. Этот большой свой реализм автор должен был, конечно, уложить на прокрустово ложе маленького, обывательского «реализма», переходящего в буффонаду, чтобы сделать хоть немного доступным людям свой замысел.
О книге Булгакова будут писать. И о ней не легко будет писать тем, кто станет писать. Но главное то, что книга эта уже пришла к читателю, и к тому лучшему читателю, который ищет в человеке изме-рения большего, чем материалистическое.
Первой целью своею Зло ставит сокрытие себя. Но человек, современник наш, играющий атомами водорода, должен понять, как легко он может стать игрушкой этой силы, проходящей чрез все умственные фильтры и социальные поры человечества. Круг одного только социально-экономического понимания добра и зла слишком мал для человека. И логика одних житейских нравственных критериев слишком несовершенна. Человек должен войти в метафизический круг истины.
Обращаясь к русскому человеку, сильно прополосканному в разных щелочных растворах материализма (но вследствие этого особенно чут-кому к высшей действительности), и думая о всяком человеке, Булгаков советует не забывать святых слов, оканчивающихся: «...и избави нас от лукавого...» С шекспировским блеском его книга открывает подлинную ситуацию человека, еще находящегося в области Понтия Пилата.

ДНО СВЕТЛОЯРА

«Литературная газета» от 27 ноября 1969 года сообщила, что в Москве создана комиссия по исследованию озера Светлояра. Яркая, по своему историософическому смыслу, легенда о Граде Китеже, как известно, передает из поколения в поколение русским людям о том, что некий русский Град Китеж скрылся из глаз Божьих врагов. И на его месте образовалось чистое, тихое озеро Светлояр, в глубине которого доныне живет, со всеми своими церквами и колоколами, этот скрывшийся Град Китеж, город людей, соблюдших правду Божию и не отдавших святую веру на поругание Божьим врагам.
Не все люди слышат звон Китежа, несущийся из глубин озера Светлояра. Услышать этот звон могут только покаянные люди, очищен¬ные сердцем, сознание которых утончено молитвой и богомыслием. Сказание о граде Китеже отразилось в высоких произведениях русского искусства и является выражением самой русской культуры, особенно в наши дни.
И вот создалась в Москве ученая комиссия для исследования озера Светлояра, его глубин и берегов. В комиссию вошли специалисты разных научных областей; они же опубликовали ряд фактов, относящихся к Светлояру.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:48 | Сообщение # 7
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Комиссия, по составу своему, кажется серьезной, но неполной и, в силу ограниченности своих задач, она действует лишь периферийно. При всей своей научной честности она, по-видимому, пройдет мимо основной проблемы Светлояра, так как методами, которыми она поль-зуется, нельзя охватить эту большую историческую, национальную и религиозно-философскую тему. По отчетам Комиссии видно, что она оставляет в стороне самое существо дела, душу народа и сущность легенды о граде Китеже. Ей не хочется изучать светлоярское сознание в народе. Но если вы хотите изучить гениального человека и будете останавливаться только на его волосах и ногтях, вы ничего о нем не узнаете. Надо всмотреться в душу человека, изучить его сознание, проникнуть в его мысль... Познание духовной глубины Светлояра вышло из народа и идет к народу волнующим своим сказом. Веянием своего Духа оно исходит из русской культуры и возвращается в нее. Можно, конечно, снизить, вульгаризировать духовную идею. Но вульгаризация идеи не путь к ее расшифрованию.
В Комиссию по изучению Светлояра вошло много специалистов: историки, археологи, филологи, фольклористы, геологи, минерологи, гидрологи, географы. Но в этой Комиссии не видно ни людей искусства, ни представителей русской мысли, русской философии, литературы — и той веры, из которой вышла эта благоуханная легенда, отразившая — и сейчас особенно отражающая духовную реальность русской жизни.
В подходе Светлоярской Комиссии явно видна неполнота. И вряд ли она выяснит что-либо существенное. Ей будет, конечно, легко объяснить разные геологические, гидрологические и другие подобные феномены. Она, может быть, выяснит, поглотила ли вода озера Светлояра какие-нибудь городища, строения или почвы...
Но, несмотря на свою сдержанность в отношении работ комиссии, я все же считаю ее дело своевременным, полезным, и вижу ее научное бескорыстие. Она составилась не для того, чтобы изыскивать нефть на дне озера Светлояра, а для выяснения исторической проблемы.
Комиссия и выполнит свое ограниченное задание; она обыщет дно Светлояра, покопается в его иле, просмотрит его берега, разведает геологическую складку местности, кое-что, может быть, найдет ценное для археологов. Но того Светлояра, который виден народу, она не увидит. Светлояр имеет свою тайну, которую не отдаст специалистам по гидро¬логии.
Директор Института археологии Академии наук СССР, академик Б. А. Рыбаков сказал по поводу работ Светлоярской Комиссии: «Суще-ствует довольно распространенное мнение о том, что легенды (сказания, былины) представляют собой чистый вымысел, служат, так сказать, раз¬влекательным целям. На самом же деле, едва приступив к исследованию любого из подобных произведений устного народного творчества, мы обнаруживаем глубокие исторические корни, ясно прослеживаемые ли¬нии философского осмысления современной нашим предкам действитель¬ности, фактически имевших место событий». Академик не раскрыл, я думаю, всей своей мысли, но слова его справедливы, и не только в области эмпирической, аив области человеческого самосознания.
Светлояр — «золотая жила» художников, поэтов, композиторов, мыс-лителей, которым доступна духовная глубина жизни. Эзотерически эта легенда вскрывает высшую реальность человека и народов. Глубокой человечностью преломилось «Сказание о Граде Китеже» в русском сознании. И никому не будет посильно объяснить философию и веру русского народа средствами гидрологического или химического анализа.
Русское сознание питается правдой, лежащей в основе мироздания. Эта правда отражается в произведениях чистого искусства и в подвиге чистой веры. И, если осталась в России вера в высшую жизнь и лучшую социальность, она сейчас осталась лишь в тех, кто слышит звук сокровен¬ного колокола, говорящего о реальности воистину существующей гар¬монии жизни и счастья человеческого. И даже в сознании иных не верую¬щих в Бога, но искренне ищущих правды русских людей, я думаю, остался звук правды, звучавшей в их предках.
Александру Солженицыну дано в наши дни коснуться этой тайны Светлояра. Он видит место, где сокрыта высшая правда, утаивающаяся от шумного и пустого слова.
Взять «пробу» со дна озера Светлояра, ее химически исследовать не трудно. Но бездонности Светлояра не откроют такие исследования. Светлояр — не только озеро России. И звоны его нельзя остановить человеческой рукой. Победную сокровенность добра, хранящуюся в совести народа святыню слышит и будет слышать человек.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:49 | Сообщение # 8
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
О ПОБЕДНОЙ И БЕДНОЙ СОВЕСТИ

Есть в нас такое существо — совесть. Не все в нее верят, но она всем о себе говорит, что жива. Да, есть в нас это удивительное существе и не правы те, которые жалуются, что совесть исчезла в человечестве. Удивляться надо не тому, что существуют бессовестные люди, а тому, что, несмотря на бессовестность многих, совесть продолжает существовать в мире. Она не всегда руководит нашими поступками, но она существует во всех.
Конечно, мы, люди, нередко теряем способность различать добре и зло. Более того, мы способны белое назвать черным, а черное вдруг вообразить белым. Это, действительно, бывает.
И на этом именно и основано безбожие. Но обратите внимание, как остро замечает человек «сучок в глазу брата своего». Если бы человек мог видеть только какое-нибудь бревно — нет, до малейшего сучка и задоринки человек видит зло «в глазу брата своего». Это удивительно! Какой, значит, закон внутренней правды вписан в каждого человека. Поступки его бессовестны, они возмущают нравственное сознание, лицемерие его безгранично, оно вызывает негодование и удивление, и, одновременно, вы видите, как через совесть этого человека в мир приходит справедливость, пусть неполная и предназначенная только для его противников, а если его противник вы, то и для вас. Совесть не только совестливых, но и бессовестных видит и судит зло... Но совестные, видя зло в мире, не забывают о своем зле, а бессовестные считают себя всегда во всем квалифицированными реформаторами. Удивительна эта сила совести в людях. Стоит поговорить о ней, независимо от той или другой полемики.
Известна древняя поговорка, одобренная Писанием: «Врач, исцелись сам». Она не означает, что больной врач не может принести пользы. И больной врач может дать больным хороший совет. И, хотя этот совет не поможет ему самому, но другому больному он может быть поле¬зен. Оттого Господь не запретил нам (в общем, лицемерным людям, какими бывали в истории и бываем иногда мы, пастыри) учить народ. Господь даже советовал людям слушаться нас: «Все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте, по делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают». И дело тут касается не только пастырей.
Даже учителя атеизма, при своем лицемерии, могут сказать нечто нравственно-верное. И, если бы мы, ищущие правду люди, во всех странах и народах, обратили внимание на все, что говорят про нас наши враги,— может быть, правда Божия была бы ближе к нам. Но для познания своих слабостей мы не любим пользоваться несовершенной правдой наших врагов. А они видят наши слабости: у них в этом отношении острый глаз и «чуткая совесть». Неправда их ослепляет только в отноше¬нии их самих, а в отношении нас делает особенно зоркими. Неправдой своей они вредят лишь себе, а частичной своей правдой могут оказать нам услугу, обратить внимание на наше несовершенство, от нас самих ускользающее.
Процесс обращения человека от правды частичной, относительной и отвлеченной, к правде внутренней и абсолютной бывает таким: чуткая, в отношении других людей, совесть человека начинает поворачиваться к его собственной душе. И горячность души, служившая раньше только периферийным ценностям, начинает служить вечным ценностям Царства Божия и обогащать нас чистыми оценками. Раньше человек не мог видеть, в чем нравственная жизнь. Он замечал лишь периферийную жизнь мира и жил только внешними отношениями к окружающему, не догадываясь о своем глубинном, внутреннем мире, где сияет Солнце Правды. Но вот пелена спадает с его духовных глаз, и человек не только окружающий мир, но и себя начинает видеть в свете абсолютной нравственной правды. И тогда-то он по-настоящему начинает видеть тьму. И то, что он сам во тьме. Критерии добра, справедливости и истины, которые он раньше умел прилагать только к другим людям, ему вдруг захочется применить, прежде всего, к себе, к самому себе. Ему не захочется никого осуждать; он будет осуждать только зло и себя, а людей, больных злом, жалеть. Он будет бороться против болезни, а не против больных. Свое понимание света он выразит в раскаянии и очищении. Это ему покажется единственно нужным. Так Царство Божие приходит «в силе» и проис¬ходит обращение существа человека к Богу.
Вступая на путь нравственного совершенствования в Боге, человек творит суд над собой, и этим помогает всем окружающим.
Если бы мы, люди, все свое знание Добра и Правды обратили на самих себя! Какая бы энергия, не воинствующего только, но и торже-ствующего добра разлилась в мире.
Истина последняя в том, что Бог знает о нас правду более глубокую, чем та, которую пытаются высказать о нас наши враги. И эта правда не убивает, а милует и очищает нас. Чрез нее мы входим в высшее утешение — она открывает нам божественную любовь.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:49 | Сообщение # 9
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
ЦЕННОСТЬ И ПРИЗРАК

Один из главных источников человеческих страданий и преступлений индивидуальных и коллективных есть алчность, «златой телец», явление практического или теоретического материализма, считающего абстрактную «материю» или конкретную материальную ценность фундаментом жизни.
Алчность — это лихорадка, трясущая человека, агония человечности.
Материальная ценность не есть зло; она естественна, нужна для человека, как и ценность духовная. Человек есть явление психосоматическое, душевно-телесное. Злом является не материя и не ценность материальная, а поклонение человека «духу материи», признание материи как начала жизни, основы всех ценностей (пресловутый «базис»), вместо Бога. Зло такого идолопоклонства рождается в сердце, в бытийственном центре человека. Оно есть стремление только к материальным ценностям или к ценностям только для себя. «Золотой телец» («теленок», как его называли русские сатирики) мешает явлению и развитию человечности. Около этого апокалипсического зверя зарождается один из мучительных страхов человеческих; страх что-либо потерять или чего-либо не при-обрести. Скупые страшатся отдать свое; алчные боятся недостаточно воспользоваться своею жизнью для большего обогащения. «Время — деньги» есть девиз тех, кто не понимает, что время, данное Богом человеку, бесконечно дороже денег. Деньги имеют ценность только для того, кто знает духовную, нравственную ценность времени, данного для нахождения сокровищ нравственных, нетленных. Через милосердие люди могут умножить и углубить самое время, сделав его временем добра. Через любовь временная, материальная ценность делается духовной и бессмертной.
Материальную ценность и надо «превращать в любовь». Но — только сама любовь это умеет. А зло хочет это земное время, данное человеку для возрастания в вечности, обращать в материальную ценность. Но так удивительно устраивается в мире, что когда материальных ценностей, не обменённых на добро, оказывается слишком много, они вдруг теряют свою ценность, и происходит так называемая «девальвация». Но люди — все снова бросаются лихорадочно менять время на деньги... И мечется человечество, накапливая призраки бытия. Каждый хочет захватить себе побольше призраков и, если надо, столкнуть с дороги жизни своего брата. Но призраки рассеиваются, один за другим.
Это особенно видно в смерти человека. В течение всей мировой истории деньги только и делали, что «падали», «девальвировались». Золото стало уже абстрактным, после того как оно стало жидким и газообразным. Оно — символ цены и непрочности материального мира.
Войны — порождение алчности, властолюбия и страха. От страха друг перед другом и пред своим концом — люди покрывают себя лже-мужеством войны и бряцанием — силой, властью, богатством. Таков их самообман, и каждое поколение ему поддается.
Материальность, данная от Бога как благо, после какого-то уровня, начинает мешать нравственному сознанию человека, уничтожает его покой, останавливает развитие души. Оттого столькие добровольно отказывались (даже празднично) от лишних материальных ценностей в жажде духовной свободы.
«Золотой телец» принимает в наши дни газообразную, атомическую и абстрактную форму. Люди уже владеют не имуществом, а цифрами, образами реальности. Ускорение производства материальных ценностей ускоряет и процесс уничтожения их. Змея материальности поедает свой хвост. Хронос неблагодатного времени пожирает своих детей. Не освященная деятельность, все усложняясь, тяготит человечество. Люди все более «дуреют» от множества своих проблем, планов и знаний.
Все более они оснащаются оружием и хитростью друг против друга и охватываются страхом что-то потерять, чего-то не приобрести.
Если бездонность человеческой души не заполняется абсолютом Истины и Святыни, в нее входят разные миражи блага и призраки ценности.
«Мое только то, что я отдал», — определил смысл имущества Максим Исповедник. А уста ложных пророков говорят как раз обратное: «Мое только то, что я не отдал и никогда не отдам». «Мое то, что я взял у другого». И, идя за этим перманентным лжепророчеством, люди и народы обманываются в истории. Ложь опровергается в смерти каждого человека, — жизнь исходит пеплом, ржавчиной, молью, тленом, болезнью, землетрясением, наводнением, тайфуном, бесчеловечием властей... И среди всего этого непрестанного обвала и шумного опровержения неистинных ценностей принадлежит человеку только то, что он отдал, уступил по любви, в чем услышал другого человека, услышал Бога. Жизнь есть дар, данный нам, чтобы мы его обменивали на любовь.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:50 | Сообщение # 10
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
ПОХВАЛА СПРАВЕДЛИВОСТИ

Мы, люди, очень быстро подмечаем всякую несправедливость в отношении себя. На всех окружающих и даже на самого Господа Бога некорые обижаются, если что не так у них в жизни получается, как они хотели. Но несправедливость, которую мы сами, люди, совершаем в мире, нам менее ясна. Мы даже ее вообще затрудняемся признавать.
Справедливость — какое прекрасное слово. Есть что-то божественное в нем. Оно вдохновляет, укоряет и мучает. Свято нас мучает, когда мы боремся за справедливость в отношении других людей, и в тоску ввергает нас, когда мы добиваемся полной справедливости, и часто в сущих пустяках, в отношении себя со стороны других.
Сама справедливость нас все время толкает и понуждает быть выше справедливости и никогда не быть ниже ее. И мы чувствуем в душе своей мир и радость, когда совершаем справедливость, и особенно когда становимся в своих чувствах выше справедливости. Стать над справедливостью — это значит войти уже в Царство Христовой любви.
Есть в нас, людях, чувства, которые можно назвать щедрыми, богатыми, например — любовь, великодушие, бескорыстие, самоотверженность. Но есть в нас и чувства более скромные, но в повседневной жизни, может быть, еще более для нас нужные — без которых жизнь в мире становится совсем невозможной. К этим скромным и тихим чувствам и относится справедливость. Она регулирует основы человеческой жизни и личной, и общественно-социальной, и государственной. К понятию этой справедливости следует отнести и простую честность, правдивость, уважение к другому человеку, к его жизни, к его слову, к его свободе. Свобода есть самая главная часть жизни другого челове Свободу нужно охранять справедливостью. Справедливость формулируется заповедями, данными Богом человечеству на Синае. Все они говорят о справедливом Законе Божьем, данном человеку. И 10-я, последняя заповедь говорит о том, что несправедливость к другому человеку нельзя допускать даже в своих сокровенных желаниях. Нельзя желать ничего, что может нарушить жизнь и права другого.
Я назвал любовь щедрым, «богатым» чувством. Конечно, это от относится не ко всякой любви, а лишь к самоотверженной и справедливой. Например, если родители, усыновившие ребенка, относятся к нему хуже, чем к своему родному, они в этом проявляют несправедливость. Так справедливость контролирует даже любовь.
Что говорит Библия о справедливости? Книга Иова говорит об Иове с похвалой: «Был человек этот непорочен, справедлив» (Иов, I, 1). Псалом 118 говорит о Боге: «Праведен Ты... и справедливы суды Твои». Из этого следует, что если мы не ощущаем божественной справедливости в отношении себя, то нам надо (как выразился недавно Александр Солженицын по одному поводу) «протереть свой циферблат» — совесть наша, значит, отстает от времени и от Истины Божьей.
Недавно один молодой человек рассказал мне о случившейся с ним неприятности. В связи с ограблением бензоколонки он, случайно находившийся вблизи этого места, был задержан. Пока выяснялись обстоятельства этого дела, он провел некоторое время в заключении. Меня удивила и порадовала реакция этого человека на такое событие, которое было несправедливостью в отношении его. Он сказал: попав в эту историю, я стал размышлять о случившемся и пришел к заключению, что в этом происшествии была своя нравственная закономерность, и я увидел в нем высшую справедливость. Дело в том, что я совершил однажды немо¬ральный поступок, и он мне сошел с рук. И я должен был претерпеть какое-то страдание сейчас. Это справедливо... Я удивился такому нрав¬ственно-чистому, религиозному проникновению в суть жизни этого молодого человека. «Такова истинная вера в Бога»,— подумал я.
Совесть как чувство глобальной справедливости врождено человеку (человек — «образ Божий»). У детей и молодых людей совесть бывает иногда более чуткой, чем у людей поживших и как бы придышавшихся к несправедливости этого мира. Идя в своей жизни путем нравственных компромиссов, человек постепенно опустошается душой и перестает чув¬ствовать, когда бывает несправедлив к другому человеку, остро чувствуя, однако, всякую несправедливость других в отношении себя.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:51 | Сообщение # 11
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Милосердие к бедным псалом 87 называет не милосердием, а справедливостью; и это, конечно, справедливо. «Нищему оказывайте справедливость»,— говорит Библия. Если у тебя два куска хлеба или две рубашки, а у человека, который рядом с тобой, нет хлеба и даже одной рубашки, то это даже не любовь, не милосердие, а просто справедливость, если ты отдашь один кусок и одну рубашку нуждающемуся. Говоря в послании к Ефесянам об уважении детей к родителям, апостол Павел называет уважение к родителям не подвигом и не самопожертвованием, а всего лишь справедливостью. Заповедь, данная Богом человеку: «Чти отца твоего и мать твою, да благо тебе будет и да долголетен будешь на земле» (единственная заповедь с обещанием) указывает на путь справедливости. Неуважение и невнимание к тем людям, которые для нас такое огромное дело сделали, родив нас в мир, были избраны Самим Богом стать нашим отцом и матерью, неуважение к родителям — есть глубокая, кричащая несправедливость. Далеко не все это чувствуют. Но когда сами испытают эту же несправедливость в отношении себя, со стороны своих детей, лучше понимают свой грех.
Благоразумный разбойник, вися на Голгофе рядом со Спасителем мира, останавливая другого, тоже распятого, но озлобленного разбойника, высказал мысль, показывающую ясность и честность его нравственного сознания и высокую его справедливость. Он так сказал своему, тоже распятому и умиравшему на кресте, товарищу: «...мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли; а Он (т. е. Христос) ничего худого не сделал». (Луки 23, 41). Ясно видно здесь двоякое явление справедливости: это признание человеком своей вины — признание невиновности другого человека. Вот пример честного, неэгоцентрического сознания. Оно может открыться и в очень грешном человеке. Это иллюстрация к тому, что сказал Ф. М. Достоевский о человеке вообще и о русском человеке в своей книге «Записки из Мертвого дома». Достоевский увидел, что на дне души даже самого закоренелого преступника таится искра той человечности, в которой именно и проявляется Божий образ в человеке. Тут источник всей мировой справедливости. Свет идет от Бога чрез человека, протершего зеркалы своей души, снявшего с совести пыль и отражающего Божий Свет. Великое утешение мы испытываем в мире от явления всякой справедливости, независимо даже от того, имеет или не имеет она отношение лично к нам. Справедливость есть свет сам по себе. И когда мы к ней прикасаемся, мы переживаем чувство полноты жизни и радости. Бог тогда с нами. Это понял разбойник на голгофском кресте. И оттого он вошел со Христом в Рай.
Самое великое торжество справедливости совершится на последнем Суде, когда Бог «отрет всякую слезу» с глаз человека. Все тогда будет названо своим подлинным именем, падет всякое ложное величие, и правда займет свое место. Это будет апофеоз всемирной справедливости высшей любви.
Увидеть справедливость окружающих нас, испытать и свою справедливость в отношении людей — это большое счастье, так как высшая справедливость — выше справедливости, и имя ей любовь.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:51 | Сообщение # 12
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
АНТИВЕРА

Удивительно, с каким упорством некоторые защищают свою смерть, свою гибель. Если бы они говорили: «Не знаю, смертен я или бессмертен своей душой, своей личностью» — это можно было бы понять. Человек не имеет опыта своей смерти, как и не в состоянии иметь веру, которая заменила бы ему такой опыт. Но как объяснить то, что есть люди, упорно отстаивающие убеждение, что их душа непременно исчезнет, их личность пропадет, что души даже у них совсем нет и их смерть подобна лопнувшему пузырю газированной воды: «пшик — и нет человека», как только тело умрет. Откуда, скажите, человек может быть так уверен, что его душа исчезнет и жизнь его подобна «пшику» газированной воды? Такую слепую веру в смерть люди черпают из сырых материалистических брошюр, почему-то веря во все, что там говорится. А в брошюрах этих «черным по белому» объявляется, что «души у человека нет» (так-таки нет!) и — не ищите ее. Ешь, пей, человек, работай, работай, трудись, строй дамбы, электростанции, ракеты, взлетай на луну и веселись о своих достижениях и не надейся ни на какую свою «душу». Испустишь дух — и конец тебе... Удивительно, откуда это знают авторы атеистических брошюр? Опыта смерти ведь у них не было. Да опыта смерти и вообще не может быть. Вот что надо знать. У человека может быть только опыт жизни или отсутствие такого опыта. Опыта же смерти не дано. И атеисты в смерть только верят, но ее не знают. И эта антивера движет тех, кто не имеет веры. Антиверующие души с непонят¬ным упорством пропагандируют свое и всех людей несуществование. Но еще более удивительно то, что они серьезно считают такую свою борьбу против своего бессмертия и своей души — «прогрессивностью». Но эта прогрессивность так же «прогрессивна», как бывает прогрессивен прогрессивный паралич.
Упорный этот дух антиверы — веры в смерть, т. е. дух самой смерти, можно видеть в отчаявшихся людях. Движимый идеей самоистребления, какой-нибудь несчастный самоубийца бросается с моста в воду. Видящие его безумный поступок, желая его спасти, бросают ему спасательный круг, веревку или посылают лодку, чтобы его подобрать, но этот отчаявшийся добровольный смертник, так сказать «прогрессируя», отвергает всякую помощь и мысль о своей жизни и спасении; он отталкивается от спасательного круга, отбивается от людей, к нему поспешивших, и всею силой своей воли, т. е. жизни в нем находящейся, устремляется ко дну, надеясь на то, что это «милостивое дно» его примет, что «великодушная пучина» окажет ему внимание и осуществит до конца его самоуничтожение... Разве это не одержимость больной и слепой воли? Разве здесь есть уважение к человеческому достоинству? Нет, здесь лишь антивера, вера в смерть — глубинная античеловечность... Но я сейчас хочу обратить внимание ваше (особенно ваше, психологи и психопатологи) лишь на тот факт удивительной надежды, которая может овладевать человеком: надежда не на жизнь, а — на смерть, не на спасение от смерти, а на спасение в самой смерти, в ничто! Вот каков может быть диапазон человека! Даже своему атеизму человек способен отдаваться всею душою, всею надеждой и верой!.. Только любви тут уж никакой нет, а есть голая, темная, слепая вера. Такова антивера воинствующего атеизма. Веруя в свою смерть, человек со всем пылом своим и агрессивностью, и со всей, как ему кажется, «прогрессивностью», добивается осуществления своей веры — веры в ноль. Так может быть извращена воля, мысль, вера и на¬дежда человека! Такова тьма неверия. Тьма эта сиять не может; но она может зиять и, как бездна зияющая, влечь к себе. Она и влечет, эта тьма. Пушкин остро это увидел: «Есть наслаждение в бою и темной бездны на краю».
Отдавшиеся духу гибели люди свою жизненную силу направляют на отрицание высшей жизненной силы в себе и в других. Но что такое воля человека? Воля есть не что иное, как цветение жизни, избыток ее! Как же эта воля ухитряется отрицать себя и утверждать нечто противоположное себе — веруя в смерть? Здесь тайна зла, тьмы, безумия, одержимости человеческой. Это именно та «тайна беззакония в действии», о которой сказал апостол Павел.
Но только той воле, которая верит в избыток жизни, можно доверять. Только зов к жизни, ее избытку может влечь человечество. Абсолютно зная по опыту великий триумф бессмертия человека во Христе, апостолы зажигали людей силой вечной Жизни. Только такая светлая вера достойна и названия веры, только она соответственна человеку и логична для него.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:51 | Сообщение # 13
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Вникнем в Евангелие... Сила бессмертия, чистоты, правды, любви бьет из слов Христа ключом и изливается в мир. Будем же пить эту воду Жизни Вечной. Она живительна и сладостна. Евангелие есть полнота и зов к полноте жизни. Но какого характера воля может быть у того, кто верует в конечную над всем победу вечной смерти, кто надеется лишь на слу¬чайность и призрачность своей жизни в мире или на какие-нибудь «законы экономики» или «диалектики». Какое понятие о бытии может быть у того, кто верит в полную идентичность своей души и личности — «материи», верит в полное уничтожение своей души в материи?.. Неужели можно верить, что смысл жизни человека состоит лишь в том, чтобы построить электростанцию или ракету, или полететь на Луну и пос¬ле этого стать удобрением для следующих строителей ракет и электростанций?.. В шумливости антирелигиозной мысли, зовущей к какой-то новой нравственности, при вере в черную яму небытия, кроется неразрешимое противоречие.
Антирелигиозников жалейте. Душа их больна. Я не думаю, чтобы много было таких любителей атеизма, которые после тяжелой работы на заводе, в поле или лаборатории отдавали бы свое свободное время на чтение антирелигиозных брошюр и слушание атеистических лекций. Но сколько есть верующих в Бога, которые радостно станут на молитву и при усталости своей. И — будут они укреплены, возрождены этой молитвой.
Меня слушают, я это знаю, люди разных убеждений. В начале прошедшего лета одна московская радиостанция (где бывают иногда хорошие передачи), радиостанция «Юность», предоставила свой микро¬фон одному исключительно осведомленному о моей жизни лектору. Представьте, он оказался в курсе, знаете чего? Нет, не догадаетесь! Этот лектор московской радиостанции «Юность» оказался в курсе того, о чем я молюсь Богу!.. Да, да — об этом в июне 1967 года он сообщил своим радиослушателям... Это сообщение было для меня самого интерес¬ной новостью. Но лектор радиостанции «Юность» не угадал, о чем я молюсь. Он сказал, будто я молюсь о том, чтобы во Вьетнаме победили американцы. А я молюсь о другом. Я прошу Господа о том, чтобы в страдальческом Вьетнаме, страдающем за грехи всего мира, Господь Бог победил всех южных и всех северных его жителей, а также восточных и западных жителей всего мира... Когда Господь побеждает какого-либо человека или народ, он дает ему мир. Вот какая победа нужна! И я убежден, что только от такой победы — победы Божьей правды над всеми — зависит благополучие вьетнамского народа и всех стран мира.
 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:53 | Сообщение # 14
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
ДОСТОЕВСКИЙ*

*Слово, сказанное в православном храме Бад-Емса 3 сентября 1971 года пред панихидой по
Ф. М. Достоевскому, во время международного симпозиума, в память 150-летия его рождения.


Человек создан для Рая и не может успокоиться, пока не найдет Рая. Как рыба, выброшенная на песок несовершенных ценностей, человек своей глубиной рвется к сродной ему стихии.
Достоевский знал это начало Рая. И знал, что счастья достигает лишь тот, кто знает нечто большее, чем «счастье». Среди своих творческих замыслов и жизненных страданий Достоевский понимал, что полнота жизни не только в преодолении зла, но и в победе над неверным добром. «Счастье в чистом взгляде и в безупречности сердца, а не во «внешнем»,— говорит он. И верит он в нужность, целительность и непобедимость горячего добра. Первым явлением такой веры бывает в человеке чувство ответственности — не только за свое зло, но и за общее зло. Как без этого возможно социальное устроение народов? Перестав быть носителями добра, сами того не замечая, мы распространяем зло. И идя по улице со злым лицом, думает Достоевский, можно поранить душу идущего мимо ребенка и зародить в нем зло.
Есть круговая порука добра и зла. Пожар в квартире моего соседа есть и мой пожар; мой пожар есть и пожар моего соседа. Мы связаны, люди, как члены одного тела. У нас множество неповторимых лиц, но естество одно. И оттого пророки и писатели-духовидцы — наше общее человеческое богатство, а доктринеры, не верящие ни в душу человека, ни в Бога Живого, — общая наша болезнь, общее горе.
В 1940 году, в Рио-де-Жанейро, к большому французскому писателю, Жоржу Бернаносу, западному ученику Достоевского, дочь бразильского писателя Амороза Лимо, девочка, протянула свой альбом. И Жорж Бернанос, мысль которого, подобно мысли Достоевского, проникала за оболочку вещей, написал в этот детский альбом такие слова: «Пять минут тому назад я задавал себе вопрос, что же мне написать в ваш альбом? И внезапно мне пришло в голову, что сама по себе эта мысль — иметь альбом, очень трогательна, очень милая, потому что она детская; ее находят смешной, как все детские мысли, потому что люди не понимают детей. Маленькие девочки протягивают свой альбом «взрослым», как нищие протягивают руку. Большая часть этих «взрослых», к которым вы протянули руку — кардиналы, богословы, историки, эссеисты, писатели,— дают вам только свою подпись, которая равна мелкой монетке. Не забывайте никогда того, что этот безобразный мир держится еще только благодаря сладостному миру поэтов и детей. С ним всегда люди борются, но он все вновь возникает. Будьте верны поэтам и детству. Не становитесь взрослой, взрослые в заговоре против детей; прочитайте Евангелие, и вы убедитесь в этом. Господь Бог сказал кардиналам, богословам, эссеистам, историкам, писателям и всем вообще: «Будьте как дети». А кардиналы, богословы, историки, эссеисты и писатели все повторяют детям: «Будьте, как мы»!

 
ВиталийДата: Пятница, 04.03.2011, 19:53 | Сообщение # 15
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Когда-нибудь после вы перечитаете эти мои строки — подумайте тогда и помолитесь о старом писателе, который все больше думает о неисцелимом легкомыслии серьезных людей. Все прекрасное, что есть в истории мира, пришло незримо для всех, в таинствен¬ной согласованности большого терпения человеческого и милосердия Божьего. Надо преодолевать жизнь. Но единственное, чем можно ее преодолеть,— это любить ее, а любить ее только один способ: до конца раздавать ее». Таковы слова одного из учеников Достоевского в ми¬ровой литературе. Именно то, о чем сказал Бернанос, знал Достоевский. И сейчас время вспомнить о щедрости его сердца. Нам, людям, нужен свет любви — не расового, не классового, а человеческого сочувствия. Свет добра выше счастья, и вне его нет счастья. Эта щедрость была у Федора Михайловича. И нам, писателям, ученым и летературным критикам, нужен этот свет. Может быть, тогда мы не будем слишком спорить о том, что такое реализм в литературе и нужно ли какое прилагательное к нему.
«Одна уже всегдашняя мысль о том, что существует Нечто безмерно Справедливейшее, чем я, уже наполняет меня всего безмерным умилением и славой, кто бы я ни был, что бы я ни сделал,— говорит умирающий Степан Трофимович Верховенский. — Человеку гораздо необходимее собственного счастья знать и верить, каждое мгновение веровать в то, что есть где-то уже совершенное и спокойное счастье для всех и для всего... Весь закон бытия человеческого в том, чтобы человек мог пре¬клониться пред Безмерно-Великим». В этом — Достоевский, его наука о человеке.
Среди своих преклонений пред различными ничтожествами человечество нуждается в перспективе Достоевского. И нуждается в Достоевском большая, человеколюбивая, страдальческая, как сам Достоевский, идущая чрез все этапы его жизненного опыта, русская литература.
Достоевский не породил достоевства (как Толстой — «толстовства»). Вокруг Достоевского ходили, шумели, даже взвихривались разные волны, но он остается свободным от партийности. Он выше этих волн, в своем горении духа, и оттого как верующие, так и не верующие в Бога могут извлечь и извлекают из творений Достоевского нечто большое и чело¬вечное, а значит, близкое к Богу.
Несмотря на то, что многие шли к нему и просили научить их, «как жить», Достоевский не впал во всемирное нравственное учительство, остался простым братом людей. И не воспользовался он (и, можно было бы сказать, до сих пор не пользуется) своим большим именем, чтобы создать вокруг себя какую-то партию, школу или направление. Он свободен от всех и открыт всем.
Может быть, в этом кроется и причина того, что даже сейчас, когда имя Достоевского равно в мировой литературе звезде первой величины, нелегко создать в мире Союз памяти его. Тем ценнее усилия, которые делаются для этого.
Международный Союз памяти Достоевского призван к благородной задаче. Всечеловечность и мировая отзывчивость, которую Достоевский увидел в Пушкине, еще более ярко горит в нем самом, но у нас нет другого Достоевского, который об этом бы сказал. И приходится это в мире шептать. Постараемся же шептать наиболее громко, чтобы нас услышали говорящие на всех языках. И — на русском языке говорящие. В этом главная задача нашего единения.
В сущности, весь мир уже находится в «Обществе Достоевского», является его имплиситным (это важная категория) членом. И нам надо как-то помогать всем и друг другу все более понимать Федора Михай-ловича. Обществу Достоевского не к лицу увлекаться (как увлекаются в мире все общества) гигантизмом. Не будем подпрягать свою тележку ни к каким большим колесницам мира, но пусть эта тележка катится по всем странам и народам, по хорошим и по плохим дорогам, неся творения Достоевского и его образ, его жизнь, его символы и дух, его правду писателя и человека.
Мы собрались тут, в храме, чтобы помолиться о его живой душе Здесь он сам молился. Тихий городок Бад-Емс утешал Достоевского; он тут отдыхал и писал. И не случайно, что здесь возникло в 150-летнюю годовщину его рождения международное Объединение его имени.
Среди своих рассуждений в эти дни и докладов о Достоевском мы в эту минуту наиболее соединяемся с ним. Поверх всех своих человеческих перегородок мы соединяемся с его верой, с его существом. И память свою о нем мы возносим ко Христу, к той Любви, которую Достоевский пронес чрез всю свою жизнь. Эта Любовь имеет в мире и свои трудные будни, и свои чудесные праздники прикосновения к мирам иным.
 
Форум » Основной » Книжный клуб » Архиеп Иоанн (Шаховской). "Московский разговор о бессмертии" (Нью-Иорк, 1972)
Страница 1 из 212»
Поиск:

Контент: VVK; Скриптинг: SCAD's Design & Develop - 2017