Сайт Виталия Коваленко

Главная | Регистрация | Вход
Понедельник, 23.10.2017, 12:24
Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Виталий 
Форум » Основной » Книжный клуб » Архиепископ Иоанн (Шаховской). Письма о вечном и временном. (Нью-Иорк, 1960)
Архиепископ Иоанн (Шаховской). Письма о вечном и временном.
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:21 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
ГОРОД В ОГНЕ. Часть 1 Часть 2

ПАСХА И МАТЕРИЯ

Сознание человека есть прежде всего самосознание. Дух человека имеет силу рефлекса, обращения на самого себя, а также логического, психологического и пневматологического сознания; он обладает даром этической интуиции и властью аксиологических, оценочных суждений.
Сознание человека есть яркое выражение духа и личности. Оно возвышается над миром экономических отношений и материальных причинностей, как небо над земными крышами.
Чем чище, выше и свободней дух, тем совершеннее должно быть бытие, способное на него влиять. И чем пневматологически темнее и безличнее дух, тем легче все дочеловеческие инстинкты и страсти могут на него влиять и его определять... Свободный же дух человека всегда остается последним судьей всего: и окружающего и своего соб-ственного бытия и сознания.
Через принятие Высшего Бытия, волевое, сознательное и интуитивное его усвоение, человек становится «сыном Божиим», входит в то высшее и гармоническое состояние, которое именуется «Царством Божиим». В этом состоянии воля Божия и воля человеческая, не уничтожая одна другую, но наоборот, оживая и воскресая друг для друга, соединяются в одно неразрывное, нераздельное и не-слиянное целое, союз любви нерушимой... «Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви» (Еф. V, 32).
Именно это оживляющее и преображающее жизнь явление Высшего ытия, входящего в мир, более всего влияет на сознание всех истинных людей, выразителей цели и смысла мировой жизни. Высшее Бытие хочет определить в добрую сторону всякую волю. Божественное Бытие не¬престанно склоняет человека в сторону все более совершенного как бытия, так и сознания.
Видоизменяя словесную формулу марксизма, надо сказать: «Божественное Бытие определяет лучшее человеческое сознание». А низшее (так называемое «материалистическое») сознание, конечно, определяется другим (эгоистическим, демоническим) сознанием и бытием.
Если мы не вкладываем сознательно и разумно в понятие Высшего Бытия содержания: Бог,- мы вкладываем в него какое-то иное содержание, мы демонизируем бытие, т. е. клевещем на Бытие, лишаем божественного смысла. Клеветой на бытие* можно назвать замену истинного его содержания трухой бессмысленных, бесцельных и только разделяющих человечество слов и понятий.

* Кстати сказать, диаболос означает клеветник, разделитель.

Борьба с обожествлением материальных ценностей есть борьба бессмертную человеческую жизнь.
Во Христе Иисусе явилась во плоти и после своего земного страдания и земного умерщвления воскресла, чтобы навсегда остаться в человечестве, жизнь Совершенного Бытия и Богочеловеческого сознания. В свете этой открытой человеку и все в мире открывающей истины становится уже мало интересным, что и чем определяется в сознании потемненном и смертном, в кругу неистинных ценностей и неправедных человеческих отношений: темное ли сознание человека определяет фантасмагорическое бытие, или это фантасмагорическое бытие определяет эгоистическое человеческое сознание. Мы достоверно знаем, что нам надо — не теряя времени — очищать, просвещать и освящать светом Бытия Вечного свое несовершенное человеческое сознание, и чрез «Свет Истины, просвещающий и освящающий всякого человека», восходить ко все более и более совершенному бытию. Здесь настоящая реальность жизни... Это странничество духовное, мировое в глубь жизни, материи и духа, данное человеку как путь, истина и жизнь,— есть Пасха... «С горькими травами» человеческих несовершенств ее призвано есть человечество (Исход XII, 8). Так через Моисея (символически) и через Сына Божия (в Духе) заповедано человечеству.

 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:21 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Сознание не есть простое отсвечивание желудка или каких-либо других органов тела. Если идеальное сознание человека божественно просто и гармонично («не я живу, но живет во мне Христос»), то обычное среднее сознание человеческое еще сложно и многопланно. Как в арфе, еще не готовой для божественных звуков, в которой еще не все струны натянуты или настроены, так и в земном человеческом сознании, кроме самого духа, сознающего и судящего, и его избирающей воли, отражается: 1) мир подсознательного и внесознательного низшего (как органического, так и неорганического) бытия, 2) комплекс страстей, греховных навыков, всей наследственности, всего личного морального коэффициента человека, и 3) темная, Творцу противящаяся, противубожественная и противуприродная негативная духовная сила, воплощенная в другом человеке или действующая из невоплощенного духовного мира... Эти три силы действуют нравственно отрицательно на человека и определяют его сознание в сторону пневматологической омраченности, бестиализации и демонизации... Таков «нижний» поток бытия, определяющего (стремящегося определить) наше человеческое сознание.
«Верхний» же, «пасхальный» поток вливающихся в сознание энергии есть: 1) действие просветленной стороны самой человеческой личности и воли, закрепленной предыдущим ее жизненным пребыванием в Добре и Истине, 2) влияние светлых сил и воль, извне приходящих (с самого дня рождения и даже еще в материнском лоне) сил человеческих и выше- человеческих* и 3) всегда на человека изливающееся, никогда не изнемо¬гающее действие Промысла Божия, окружающее каждое человеческое мгновение, но замечаемое лишь чистым сознанием. «Дух дышит, где хочет, и голос Его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Иоанн III, 8).
На экране обычного человеческого сознания и за его экраном скрещиваются шесть сил, шесть энергий реальных, но лишь в опыте утончаемого самосознания постигаемых и разделяемых.
Вера в Воскресение Христово, т. е. соединение себя со всею истиной Евангельского Света, есть уже определение своего сознания Божественным бытием. Божественное Бытие, являющееся человечеству, есть именно тот «пастырь овцам», о котором говорит Евангелие. И овцы — живые личности человеческие — «слушаются голоса Его, и Он зовет Своих овец по имени и выводит их» (Иоанн X, 3)... Сверхсознание всякого человека не может не сознавать Христа Иисуса своим всежизненным Пастырем; иначе сказать, Божественным критерием своей человечности и всех ее проявлений. Но омраченное подсознание всегда противится проникновению этой Истины в сознание; и в самом сознании человека возникает борение. Зараженная, морально заржавевшая грехом природа человеческая «определяет» сознание к неверию, к сопротивлению Духу Христову в жизни (сознательному или несознаваемому). Высшая сторона человеческой личности всегда зовет, ищет, даже плачет ища, и светло принимает драгоценный дар этого Нескончаемого Бытия...
В подсознании человека коренятся его «страсти» — личные и наслед¬ственные греховные навыки. Эти выражения человеческой греховности всегда протестуют внутри человека против его веры в Бога и сопротив¬ляются его послушанию Христу, давя на интеллект и создавая в нем мысли, затмевающие и развевающие веру. Из омраченного подсознания выходят такие волевые и интеллектуальные сознания, как у Маркса, Фейербаха, Штирнера, Ницше и других, делающих путем мыслительных и волевых комбинаций свое обособленное «я» центром вселенной и самое даже понятие о Боге и Творце считающих экстериоризацией, самооткровением своего «я». И — одновременно! — не придающих лич¬ности человека никакой метафизической ценности.
Этому эгоцентризму, а одновременно и унижению человеческой личности, развитому до последних пределов, противостоит простая запо¬ведь Христова, закон познания себя и всего мира в истине бытия: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою (крайнее выражение неистинной любви к себе — поставление своей души центром и нормой всего бытия, как у Ницше, Фейербаха и Штирнера) погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем (ненавидящий дух эгоцентризма в душе своей) сохранит ее в жизнь вечную» (Иоанн XII, 24-25).
 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:22 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Такова реальность, раскрывающаяся в свете подлинной антропологии. Как материалисты, так и отвлеченные спиритуалисты не до конца видят природу человеческую и ее настоящее в этом мире — «полуэкзистенциальное» состояние; и потому приходят к односторонним выводам.
«Материалистическое» понимание человеческой личности противоречит самому элементарному опыту жизни. Наблюдающий общественное бедствие и видящий различное к нему отношение людей, в одинаковых условиях испытывающих его, знает, что экономические, социальные и космические факты бывают не причиной, а поводом или следствием обнаружения в человеке тех или других настроений и актов сознания. Во время голода, землетрясений, пожаров, воздушных бомбардировок, уничтожения целых городов и других остроматериальных явлений личности людей реагируют на них совершенно различно, иногда прямо противоположно. Некоторые в это время сходят с ума и теряют всякий контроль над собой. Другие люди, наоборот, приобретают особенную глубину нравственного сознания и обогащают себя и окружающих познанием высшей человечности. Один человек, спасающийся из огня или воды обнаруживает лишь звериный инстинкт борьбы за свое материальное существование и достигает своего физического спасения ценою погубления других жизней; другой, забывая себя, спасает своих ближних. Можно бесконечно умножать примеры, неопровержимо доказывающие последнюю свободу человеческой личности. Ничто материальное не может со-вне определить ее нравственного облика и духовного содержания. Материальное бытие служит лишь проявлению в мире и выявлению в человеке свободного личностного духа. В этом именно заключается смысл земной человеческой жизни и всей истории: через внешнее проя¬вить внутреннее и утвердить его в добре, свете и истине.
Христианская вера есть не только вера в Воскресение Христа Иисуса, Богочеловека, соединившего небо и землю, но и вера в высшее Бытие, в просветленную материальность мира, являющуюся целью исто¬рии. Вера во Христа Распятого и Воскресшего есть, конечно, одновременно и неверие в последнюю власть над жизнью той абстрактно-эмпирической (эмпирически-неопределимой) «материи», которую материалисты усло-вились признавать единственной реальностью бытия. «Не единым хлебом жив будет человек». Это есть истина Хлеба Небесного, новой реальности, высшей материальности.
Воплощение Творца в мире есть явление обновленной материи, уже очищенной, свободной от непрестанного самопожирания себя, от тяжести следствий греха и смерти. Воскресение Христово есть реализация высшей материальности. И тайну воскресения во Христе можно созерцать во многих явлениях мира... Это созерцание и именуется в Евангелии верой... «Верой ходим, а не видением», то есть не материалистическим, не чувственным только видением определяем свою жизнь, но и некоей душевной нравственной интуицией, прозрением и уже приятием высшего бытия — добра, света, свободы от зла и смерти.
Даже неверующие в Бога люди определяют свою жизнь не только фактами зрительного и осязательного к ней отношения, но и какой-то своей верой — пусть непросветленной, не открывшей еще тайны истин¬ного бытия, но все же верой... «Неверующие» в Живого Бога всегда веруют в какой-то источник своей жизни и из него истекающее какое-то свое (большей частью весьма неясное или ясное, но жалкое) челове¬ческое благо и им определяют свои ценности, поступки, самую жизнь...
«Материалист» верит в возможность достижения идеального (хотя и на одних только материальных ценностях построенного) общества. Но один материалист верует в мессианство, т. е. «избранность для спасения мира», одного только социального класса, другой — одной расы, третий — одного, обычно своего, народа, четвертый верует в какого-нибудь вождя. Все они веруют во внешнюю, материальную, магическую возможность достижения общечеловеческого блага и счастья, без истребления, искупления в человеке всей ржавчины совершенно явного в нем чисто духовного (надматериального ) зла... Верят в счастье, приходящее чрез матери¬альную организацию, сытость и электрификацию.
Фейербах и Штирнер веруют в свое «я», как в Бога, и из своего «я» выводят все ценности бытия... Ницше верует в то, что человек без Бога может быть «выше добра и зла», и на этом строит свою теорию титана, а, в сущности, мещанского сверхчеловека, героя среди мещан. Руссо и Лев Толстой веруют, что человек не испорчен ничем, кроме социальных условий, в которых живет, и стоит только поставить человека в «естественные», материально-примитивные условия жизни, как раскро¬ются все человеческие добродетели и на земле наступит рай.
 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:22 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
В этот рай верят многие социальные реформаторы, но условия человеческого рая видят уже не в простоте, примитивности и «природности человеческой жизни, а — наоборот — в лучшем социальном устройстве общества и более справедливом распределении материальных благ. Вопреки Откровению Божьему, все эти люди думают, что «единым хлебом» (т.е. тем или другим условием материальной жизни) «жив будет человек»... Так и нудисты, дети современной цивилизации, верят, что стоит только утомленному цивилизацией человеку снять свою одежду, как счастье придет к нему вместе с простотой и райской невинностью души... Одни люди верят в природное равенство классов, рас и людей, другие — в их природное неравенство... В человечестве множество «вер», и все люди (не материалисты и материалисты) живут какими-то идеологическими убеждениями, выросшими на почве их сознания, подсознания и сверхсознания; сознания, определенного отчасти и другими сознаниями...
Единственно реальная и разумная вера есть вера в истинно совершившееся пришествие Богочеловека и рождение в Нем нового творения, нового человека, нового мира. Этот совершенный мир весь уже дан в Богочеловеке. В этой вере дух и материя идут гармонически вместе к своему апофеозу бессмертия и блаженства, Эту веру можно назвать симфонической, потому что она возвещает человеку и миру последнее совершенство во плоти и в духе. Явление Воскресшего Христа не было только высшим торжеством духа над материей — оно было торжеством и самой материи; истина Христова есть истина воплощения и вочеловечения Абсолютного Духа, всей Его истины. Выше и более этого ничего на земле не было, нет и быть не может. Евангелие возвещает Богоматериальность нового неба (духа) и новой земли (материи).

Никто и ничто так не возвеличивает самой материи, как Воскресение Христово. Материалисты, борясь против реальности духовной, думают, что защищают интересы и реальность материи. На самом деле они бесконечно унижают материю, обедняют ее и обесценивают ее реальность, ибо материя, лишенная духа Истины, становится трупом.
Материализм, как акт человеческого сознания и веры, тоже одухотво¬ряет материю, только духом не истины, а лжи. Лишь признавая в человеке личность, свободный дух, можно уйти от духа лжи.
Но в обманчивом мире внешних земных обозначений и именований можно встретить «теоретического» христианина, являющегося практиче¬ским материалистом, и «теоретического» материалиста, устремленного к духовным ценностям бытия и жертвенно отдающего свою жизнь на служение людям. Евангелие предупреждаете возможности подобных явлений в мире, еще не нашедшем своей полноты и высшей экзистенциальности.
«У одного человека было два сына,— говорит притча,— и он, подошед первому, сказал: «Сын! Пойди сегодня работай в винограднике моем. Но он сказал в ответ: «Не хочу»; а после, раскаявшись, пошел. И, подошед к другому, он сказал то же. Этот сказал в ответ: «Иду, государь»; и не пошел. Который из двух исполнил волю отца? Говорят Ему: первый Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф. XXI, 28 — 31).
Божественное Бытие хочет Собою определить и спасти всякое чело¬веческое сознание. «Огонь пришел Я низвесть на землю, и как желал бы чтобы он уже возгорелся!» (Лук. XII, 49). И если человеческое сознание тоже хочет этого, то совершается то, о чем сказало само Бытие: «Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне. Я есмь Лоза а вы ветви: кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода» (Иоанн XV, 4, 5).
Определяемый и спасаемый великим Бытием Божьим, человек очищает свое сознание, освящает свое подсознание и входит в благодатное сверхсознание. И потому в ответ на утверждение: «Бытие определяет сознание» мы говорим: да, Бытие, ВЕЛИКОЕ — спасающее нас — БЫТИЕ определило — и определяет — наше сознание: ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:26 | Сообщение # 5
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline


ЧЕЛОВЕК СРЕДИ ВРЕМЕННОГО

Консерватизм есть хранение истинного и лучшего, а не прежнего только ради того, что оно привычное, свое. Консерватизм есть сохранение живого и ценного, а также и ценного отношения к ценному Консерватизм есть улучшение ценного.
Время улучшает подлинные ценности, а ложные делает еще более ложными. Старый злодей — хуже нового, но старая дружба, как и старое вино, — лучше. Эти простые истины, к сожалению, не всегда вдохновляют консерваторов; их не всегда учитывают и революционеры человечества.
Истина, усвоенная эгоистически, сделанная чьей-то собственностью (хотя бы и коллективной), перестает быть истиной. И правда, не оживленная мудрым, самоотверженным к ней отношением, перестает быть правдой.
Буквоедство отвратительно, и более всего в религии, потому что религия есть само дыхание Истины, которая соответствует людям всех эпох и народов. Истина говорит с человеком на его неповторимом языке. Оставаясь собою, она бывает с эллином, «как эллин», с иудеем, «как иудей»...
Засушивать Истину отвлеченностью, терзать злобой, защищать партийностью — что делается так часто в мире,— конечно, легче для грешного человека, чем воспринимать и другим передавать ее неповторимый аромат и неувядаемую красоту... И вот мы — люди, мы — верующие в Бога и мы — христиане засушиваем, терзаем, удушаем Истину в своих личных и коллективных раскрашенных гробах, полных «костей мертвых и всякой нечистоты» (Матф. XXIII, 27).
Условные, цветистые «словеса», отвлеченные, выцветшие понятия, традиции, искаженные суетой личного, коллективного и национального тщеславия, мешают выявлению религиозного духа в мире... Не только нечестие мешает, но и «благочестие» препятствует пророческой, евангельской истине... Законники заграждают пути Божьи к людям, втискивая истину в темнейший лабиринт своего человеческого сознания. Так часто бесспорная правда в мире связывается с лукавой и самолюбивой верой человека и со всей дурной усложненностью мира. И в области веры, не менее, чем во всякой другой, люди так судорожно держатся иногда свои рационалистические выкладки и законнические позиции. Нельзя забывать, что народу легче идти за фарисеями, играющими на человеческих слабостях, чем следовать за трудной вестью Божьей правды.
За фарисеями привычнее идти... Это вполне консервативное шествие! Оно освящается памятью отцов; и все формы жизни отцов могут обрести для людей священный смысл, в силу только того, что это отцы.
Возвышение над законничеством — и над самим Законом — не должно переходить в нарушение Закона (здесь ошибся Толстой). Фавор не отменяет Синая, Евангелие не нарушает Закона, в нормировках и уставах церковной жизни, правилах совершения церковных служб и канонах — некая ограда в поле этого мира, где не только веет дыхание Истины, но и проносятся тайфуны различных искушений, темных наваждений, мечтаний «плотского» ума.
В Церкви есть вечное и временное (даже кратковременное), но имеющее отношение к вечности и призванное служить ей. Это временное, ведущее к вечности, люди тоже призваны чтить и хранить, но не в законническом, а в Христовом духе, через естественное возвышаясь к благодатному.
Крещение совершается водой, но его можно совершить и песком, например, в пустыне, где нет воды, а желающий принять крещение уми¬рает. Крестит священник, но может крестить и каждый христианин, если это необходимо. Пост нужен для укрепления, очищения, возвышения духа; но больные, слабые, роженицы не подлежат посту... Литургия служится на чистом хлебе и виноградном вине, но бывает (на русском Севере, с благословления церковной иерархии, это случалось в годы разрухи), что служат литургию на изюме и соке ягодном. По канониче¬ским правилам священник не посвящается ранее 30 лет, а епископ ранее 40 лет; практически это не всегда соблюдается. Богослужебный устав предписывает порядок служб, но есть пределы, в которых действует внутренний, духовный закон, лежащий в сущности Устава: «аще изволит настоятель»... В отношении ряда явлений церковной жизни практика может изменяться... Сидение или стояние в храме, бритье бороды, ее подстригание или нежелание даже коснуться; форма священных одежд, церковных напевов...

 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:27 | Сообщение # 6
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Многое, что людям несведущим кажется отличием православия,— совсем не является таковым. Благоговейное сидение в определенное время богослужений есть не «новшество» (или «инославие»), а древняя практика Церкви. Для многих привычно и дорого стояние в храме. Русской Церковью сплошные скамьи в храмах исторически не были приняты, в силу, может быть, большого числа молящихся в храмах, а также и аскетического момента; но в православных монастырях от древних времен сохранились «стасидии» по стенам храма для сидения монахов. И древний возглас диакона перед началом всенощной: «восстаните!» свидетельствует о сидении верующих в храме. И история говорит: «...и в IV веке и позже в восточных церквах богослужение слушали, если не все, то многие, сидя, и возглас «прости» имел смысл приглашения встать. Можно предположить, что на Пасху сидели при Афанасии (Великом) не все, но все-таки было много сидящих. В западных соборах удержался этот обычай и до нашего времени (В. А. Болотов «Лекции по истории Древней Церкви» III, стр. 24)... Стояние на ногах есть символ, но еще не сущность большего благоговения, чем сидение. И не всякое стояние более благоговейно, чем всякое сидение: беспокойное, унылое и рассеянное стояние хуже спокойного молитвенного сидения («Лучше сидя думать о Боге, чем стоя думать о ногах», — говорил святитель Русский Феофан Затворник).
Православная Церковь оставляет японцам форму их древнего благоговения: они снимают обувь в храме и сидят на полу. Западная форма церковности может быть иной, чем восточная; и северная — не такой, как южная. Но — «одна вера, один Дух». Один Господь, но Дары Духа многоразличны. В Древней Церкви не было разделений душ из-за форм. Тем более никто не делал форму своей церковности поводом к самовозношению.
Защищать веру от «модернизма» — здоровая тенденция, если понимать под «модернизмом» рационализацию веры и уклонение духа от истины. Но секуляризация и рационализация веры может принимать не только «инославные», а также и «православные» формы... Например, в газете появляется объявление, в котором священнослужители перечисляю имеющиеся у них частицы святых мощей и читатели призываются к жертвам на молитвенное поминовение. Является ли этот миссионерский прием древним благочестием или «модернизмом»? Несомненно, такая форма сбора пожертвований будет чистейшим «модернизмом», хотя почитание святых мощей относится к древнему благочестию (на костях мучеников созидались первые христианские храмы). Модернизм даже любит иногда принимать форму древнеправославного благочестия и чем он внешне консервативнее, тем опаснее. Материализм не одних реформаторов любит, но и консерваторов. Установление некоторыми христианами денежных «такс» за молитву и таинства (вопреки ясному слову Спасителя: «Даром получили, даром давайте», Мф. X, 8) или остав¬ление священником алтаря во время приношения Святых Даров для хождения в полном облачении по храму с тарелкой сбора также есть, несомненно, церковный модернизм (сборы в храмах законны, но они не дело тех, кто приносит Богу бескровную жертву). Ношение пастырями светской одежды вне храма не есть, конечно, модернизм, если это делается ими ради особого хранения священной одежды или лучшего миссионер¬ства в мире, т. е. не ради светской «свободы». До революции Синод в России даже предписывал священникам ношение светской одежды за границей. Курение же пастыря есть уже плохой «модернизм»; в храме никто не курит, а тело человека — храм Духа Божия.
Привычка христиан, даже церквей, судить друг друга в светских судах, несомненно, дурной консерватизм, сильно принижающий церковную и общественную жизнь. Ложный консерватизм часто бывает сопряжен с тяжелой словесной и мыслительной самоправедностью; это мы видим в «юрисдикционных», псевдоправославных злопыхательствах, культивировании церковного фанатизма, партийного духа, в желании оцеживать комара и превращать его в верблюда, во взаимной некорректной полемике христиан между собой и в жестокой, смертельной схватке друг с другом палестинских братьев по крови и вере в Единого Бога...
Человечество живет среди ложной крылатости своих, ни в какую высь не улетающих, скользящих по периферии революций и бескрылости мертвящего консерватизма. Власть же пророков, апостолов и учителей Церкви — это власть дерзновенного созидания, непрестанного возвышения, углубления и очищения духа человеческого. «...Где Дух Господень, там свобода» (II Кор. III, 17).
Современникам Иоанна Златоуста и Василия Великого казалось «дерзким нарушением древнего устава» то, что вводили в Церкви эти святые отцы и что впоследствии стало крепким уставом православия. Святые отцы не боялись брать доброе даже у противников истины (крестные ходы взяты Церковью у еретиков). В этом орлиность святого взора.
 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:28 | Сообщение # 7
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Пугающийся призраков, задерживающий вхождение истины в жизнь, если она не подчинена привычной форме, консерватизм никогда не имел силы сдерживать в истории духов разрушающей революции. И атеистическая революция в России есть, прежде всего, итог разложения духовного, происшедшего в самом православном обществе; и допущение этого испытания есть огненный призыв к покаянию. «Соль — добрая вещь, но если соль потеряет силу, чем исправить ее? Ни в землю, ни в навоз не годится; вон выбрасывают ее. Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Лук. XIV, 34 - 35). Но мы, люди, не всегда хотим «иметь уши», чтобы слышать слово Господа своего; и оттого нам так часто приходится выслу¬шивать ураганы истории.
Человек, и в этом именно его настоящая свобода, всегда открыт для Света и призван быть силой охраняющей, обновляющей и созидаю¬щей жизнь. Мы живем настоящим, не только для сохранения прошедшего и не только для построения будущего, но и для вхождения в вечное, пребывания в вечном, для укоренения в нем... И человек призван совер-шенствовать самое свое понятие лучшего; в каждом миге истории ему предлагается путь этого лучшего, путь святой активности, соработничества Отцу. «Се, творю все новое». (Откр. XXI, 5).
И не ответственна, конечно, за наши многие — личные и народные — бессмысленности Божия Правда. Она крестно мучается в мире, в каждом из нас, в каждом поколении земли. Образ рождающей в небе Жены (Откр. XII, 1—2) - самый правдивый и лучший образ истории. Страдальчески рождается в мире истина, мученически проявляется святая человечность...

К ПОЗНАНИЮ СУДЕБ

(Факты и символы)

За 10 лет до революции, в 1907 году, отец Иоанн Кронштадтский обратился к России с такими словами: «Приветствую вас, братья и сестры, необычным новым поздравлением: с новым небом и новой землею Не удивляйтесь и не говорите, что рано поздравлять с тем, чего нет еще. Но ведь слово Божие истинно, и тайнозритель Иоанн благовествует о новом небе и новой земле как о настоящих: «...ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет» (Откр. XXI, 1). «Небо и земля прейдут,— говорит Господь,— но слова Мои не прейдут» (Мф. XXIV, 35). Посмотрите, как мир близится к концу; смотрите, что творится в мире: всюду безверие, всюду наносится оскорбление Существу бесконечному, всеблагому; повсюду хула на Создателя, всюду дерзкое сомнение и неверие, неповиновение; повсюду в мире вооружения и угрозы войною; во многих местностях России и других стран острый голод; повсюду угрозы смертью, повсюду убийства, всюду расхищения казны и частной собственности; повсюду потеря стремления к высоким духовным интересам, ибо весь почти интеллигентный мир потерял веру в бессмертие души и вечные ее идеалы или стремление к богоподобному совершенству, о котором Господь говорит: «...будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. V, 48): повсюду одно стремление к удовлетворению животных страстей; алчность к корысти и обогащение хищническим образом; огульное пьянство, неуважение брачных союзов. Смотрите и сами судите: мир окончательно растлел и нуждается в решительном обновлении, как некогда чрез всемирный потоп» («Слово на Новый год» о. Иоанна Сергиева Кронштадтского, газета «Котлин» 1907 года).
Согласно Библии, одно из характерных явлений приближения смутного времени — распространение в людях ложной мистики. Материал к познанию такового явления в русской жизни перед революцией дает В. Быков в двух книгах, написанных вскоре после его отхода от увлечения спиритизмом: «Спиритизм пред судом общества, науки и религии» и «Тихие приюты для отдыха страдающей души». Быков утверждает, что когда он в России «приступил к широкой пропаганде и насаждению спиритического учения в духе Аллан-Кардека, Рустано, Роберт-дель-Оэна, в философской догматической части его, а в практической — в духе эксперименталистов Крукса, Пальнера, Рише, Роша и других», то «сверх всякого ожидания откликнулись в первые годы издания журналов «Спиритуалист», «Голос всеобщей любви», «Смелые мысли» и газеты «Оттуда» — до 50.000 человек, желавших подписаться на них. Это обстоятельство вызвало переполох даже в церковной печати». «Я помню,— говорит Быков,— в «Оренбургских епархиальных ведомостях» была напе¬чатана статья, автор которой вполне резонно отмечал в этой пропаганде угрожавшую людям, слабым в вере, опасность отойти от родной религии, скрепляя свои доводы тем соображением, что, если считать около каждого подписчика не менее десяти человек читателей, то контингент их составит до 500.000 человек в год».

 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:29 | Сообщение # 8
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
В России увлекались спиритизмом и иными ложными явлениями духа не только помещики и чиновники, но даже священники и крестьяне. Спустя много лет, после своего раскаяния и отхода от спиритизма, Быков «встречал в Тамбовской губернии, в Борисоглебском уезде, правильно организованные спиритические кружки среди крестьян».
Как в великосветских петербургских салонах, так и в крестьянских избах происходили различные псевдодуховные явления... Согласно Библии, эти явления всегда были в истории показателем омрачения и симптомом духовного разложения народов. Библия ясно говорит всякому народу: «...не научись делать мерзости, какие делали народы сии (т. е. язычники.— Е. И.) Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых. Ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь, Бог твой, изгоняет их от лица твоего. Будь непорочен пред Господом, Богом твоим. Ибо народы сии, которых ты изгоняешь, слушают гадателей и прорицателей; а тебе не то дал Господь, Бог твой...» (Второзаконие, XVIII, 9-14).
Если мы продолжим свою речь о симптомах приближения смутного времени в России, нам надо остановить свое внимание и на одной жуткой, по своей простоте, заметке, помещенной в одном из лучших религиозных журналов предреволюционной России: «Вера и Разум» (Харьков, 1900). Заметка напечатана мелким шрифтом и на последней странице этого журнала, хотя ее следовало бы напечатать огромными буквами на первых страницах всех русских газет и журналов того времени. Вот текст этой заметки:
«Санкт-Петербургский вестник» сообщает следующие сведения о деятельности Общества распространения книг Св. Писания в России за 1899 год. Отчетный год, вопреки опасениям, в финансовом отношении закончился благополучно: в приходе было 46.315 рублей, в расходе — 45.392 рубля, таким образом оказалось в остатке 923 рубля. Книг Св. Писания распространено в разных губерниях Европейской России и на Кавказе, по городам, селам, железным дорогам и на пароходах — 49.519 экз. (на 36.212 рублей), в том числе Библии, которые народ теперь так охотно покупает, ознакомясь с содержанием сей богодухновенной книги,— 4.169 экз. Распространяли св. книги шесть книгонош, один испы¬туемый в книгоноши и 23 лица, в том числе 8 членов Общества с процентной уступкою, кроме того, по требованию выслано было 5.484 экз. священных книг в 28 различных общественных учреждений, в школы, монастыри, братства, военные части, земские управы, в один завод и в одну тюрьму. Главными деятелями по распространению св. книг, как всегда, были книгоноши. Их сообщения о том, как относится человек к Св. Писанию и как оно благотворно действует, в особенности на простолюдина, представляют большой интерес. Можно только благодарить Бога, что скромное Общество, не располагая, можно сказать, никаким почти капиталом, вот уже 37 лет неослабно продолжает свою деятель¬ность».
На пороге XX, чреватого столь большими событиями, века в кассе Общества для распространения книг Св. Писания в России» оставалось 923 рубля! Спросим себя, сколько же этих русских рублей оставалось
на карточных столах и рулетках европейских курортов, сколько тратилось на отделку особняков, дворцов, дач, сооружение парков, псовых дворов, оранжерей, конюшен для скаковых лошадей? Сколько шло на туалеты, драгоценности, балы, маскарады?.. А в рабочем и крестьянском кругу — сколько миллионов трудовых страдальческих русских рублей оставалось в «казенке», шло на доходный для правительства алкоголь, эту так развращавшую народ «красную головку», обратившуюся в огромную красную голову революции?
 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:29 | Сообщение # 9
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Несомненно, что на пороге XX столетия русские люди (говорим лишь о них) не предложили воплощенному в мире Божьему Слову достойного помещения. Христову Слову была предоставлена ими только одна Вифлеемская солома. Удивительно ли, что судьба России XX века оказалась столь похожей на судьбу Иудеи I века? То же мировое рассеяние, и то же попрание национальной святыни.
В России были, конечно, и свои прозорливцы... Слово древнего израильского пророка Иоиля сбывалось и в России (Иоиль XI, 23). Семилетний Константин Аксаков видел «Москву, Красную площадь и Минина в цепях»... В опубликованной в 1911 году переписке между старцем Амвросием Оптинским и обер-прокурором Св. Синода гр. Александром Петровичем Толстым есть примечательный, особенно с нынешней исторической перспективы, материал. Эта переписка осталась незамеченной.
Первое письмо гр. А. П. Толстой написал старцу в 1886 году. Это была глухая эпоха, восхождение зари материализма, — эпоха Геккеля, Фогта, Бюхнера, эпоха закрепления «шестидесятников», Маркса... Безбожие открыто встает в русской жизни и культуре. В отдельных сердцах русских материалистический зверь поднимался и раньше, но в русской общественной жизни и культуре он вставал теперь впервые в своей откровенности, в своем бесстыдстве. Рождался Шигалев XX века...
Вот что пишет оптинскому старцу Амвросию А. П. Толстой:
«Один благочестивый священник Тверской епархии видел во сне обширную пещеру, слабо освещенную одной лампадой. В пещере много духовенства. За лампадою — образ Божьей Матери. Пред образом стояли в облачениях архипастырь Московский Филарет (находящийся в живых) и покойный прот. г. Ржева о. Матвей Константиновский*, родитель означенного священника, в жизни своей отличавшийся особым благочестием. Все стоят в безмолвии и страхе. У входа в пещеру — сам священник и одно мирское лицо, духовный сын о. протоиерея. Оба они дрожат, а войти не смеют. Среди безмолвных молений слышатся ясно слова:
«Мы переживаем страшное время: доживаем седьмое лето!»
* Духовник Гоголя, столь оклеветанный в русской литературе (Е. И.)

С этими словами — пробуждение в большом волнении и страхе. Сон повторяется до трех раз, все тот же, без малейшего изменения, явный и страшный...**. Ни священник, видевший это, ни духовный сын отца Матвея — оба решительно ничего не понимают, ни что он значит, ни кем он послан».

** К снам, вообще, надо иметь очень трезвое отношение; сны являются обычно суетными и редко — пророчественными. Но возможность последних удостоверяется Священным Писанием и свидетельствами духовно опытных людей. Повторение же три раза без изменений есть одно из свидетельств истинного откровения человеку мира иного.

 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:30 | Сообщение # 10
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Старец Амвросий ответил Толстому:
«Обширная пещера, слабо освещенная одною лампадою, может означать настоящее положение нашей Церкви, в которой свет веры едва светится, а мрак неверия, дерзко-хульного вольнодумства и нового язычества всюду распространяется, всюду проникает. Истину эту подверждают слышанные слова: «Мы переживаем страшное время»... Живой святитель и покойный протоиерей в облачении, молящиеся вместе перед иконой Божьей Матери, дают разуметь, что и прочее виденное духовенство было двоякое (Церкви Небесной и Церкви земной), видно, достойные пастыри, живые и отошедшие ко Господу, взирая на бедственное состояние нашей Церкви, и те, и другие умоляют Царицу Небесную, да распрострёт Она Всевышний Покров Свой над бедствующей Церковью нашей и да защитит и да сохранит слабых, но имеющих благое расположение ко спасению... Оба, стоящие у входа в пещеру, может быть, означают людей, с живым участием и со скорбью и даже со страхом взирающих на печальные события настоящего времени в отношении веры и нравственности, но не прибегающих к Царице Небесной и не молящихся Ей о покрове и помощи, подобно молившимся в пещере... Слова: «мы доживаем седьмое лето» — могут означать время последнее, близкое ко времени антихриста, когда верные чада Единой Святой Апостольской Церкви должны будут укрываться в пещерах и только всесильные мольбы Божией Матери могут тогда укрыть их от преследования слуг антихриста».
7 июля 1871 года гр. А. П. Толстой снова пишет старцу, описывая свое сонное видение:
«Как будто нахожусь в своем доме и стою в прихожей. Далее комната, в которой на простенке между окон находится икона в большом размере Бога Саваофа, имеющая ослепительный свет, так что из другой комнаты (прихожей) нельзя смотреть на нее. Затем, еще далее,— комната, в которой находится протоиерей Матвей Александрович (Константиновский) и покойный митрополит Филарет; и эта комната наполнена книгами: по стенам от потолка до пола книги, на длинных столах грудами книги; и мне непременно нужно пройти в эту комнату, но меня удерживает страх, как пройти через такой поражающий свет. Но необходимость принуждает меня преодолеть страх, и я с ужасом, закрыв лицо рукою, перехожу первую комнату, и, войдя в следующую, вижу протоиерея Матвея Александровича в переднем углу. Он читает книгу. А ближе к двери стоит митрополит, одетый в простую черную рясу; на голове — скуфейка; в руках — разогнутая книга, а головою показывает мне, чтобы и я нашел подобную книгу и развернул ее. В то же время митрополит, поворачивая листы своей книги, говорит:
«Рим, Троя, Египет, Россия, Библия».
Вижу, что в моей книге крупными буквами написано: «Библия».
Тут сделался шум, и я проснулся в большом страхе. Много думал: что бы все это значило? Мне сон кажется грозным, и лучше бы ничего не видеть. Нельзя ли опытных в духовной жизни спросить о значении этого сновидения? Самому мне внутренний голос объясняет сон, но объяснение такое ужасное, что не хотелось бы согласиться с ним».
Старец так ответил Толстому:
«Кому послано было это замечательное сонное видение, и кто слышал тогда многозначительные слова, тому, по всей вероятности, и внушено было через Ангела Хранителя объяснение виденного и слышанного, как и сам он сознает, что ему внутренний голос объяснил значение сна. Впрочем, и мы, как вопрошенные, скажем свое мнение, как о сем думаем.
Видение ослепительного света от иконы Господа Саваофа, и в следующей затем комнате виденное множество книг, и стоящие там с книгами покойные — митрополит Филарет и протоиерей Матвей Александрович, и произнесенные одним из них слова — «Рим, Троя, Египет, Россия, Библия» — могут иметь такое значение: во-первых, все касающееся до сотворения мира, судьбы народов и спасения людей Господь Вседержитель открыл своим избранным святым мужам, пророкам и апостолам, просветив их светом Своего Божественного познания, а ими все это передано людям и написано в Библии, то есть в книгах Ветхого и Нового Завета.
Во-вторых, множество виденных там книг может означать то что все сказанное в Библии прикровенно и неясно, объяснено другими избранными от Бога святыми мужами, пастырями и учителями единой соборной, апостольской православной Церкви.
В-третьих, что митрополит Филарет и протоиерей Матвей Александрович видены были с книгами в руках, может означать, что они в продолжение своей жизни поучались о судьбах человеческих не из простых книг человеческих, в которых встречаются мнения неправильные, вводящие в заблуждение, а из книг библейских, и сказанное в Библии прикровенно и неясно толковали не по своему разумению, а как объяс¬нено в книгах мужей Богодухновенных и просвещенных свыше светом Божественного познания, к чему побуждали и видевшего, чтобы и он на все искал объяснения не в простых книгах человеческих, а в книгах святых Богодухновенных отцов Православной Церкви.
 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:30 | Сообщение # 11
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
В-четвертых, что протоиерей Матвей Александрович стоял в переднем углу, который обычно признается молитвенным, может означать, что он не только поучался сказанным образом, но и молился о вразумлении свыше.
В-пятых, слова - «Рим, Троя, Египет» - могут иметь следующее значение: Рим во время Рождества Христова был столицею вселенной и, с возникновением патриаршества, имел первенство чести; но за властолюбие и уклонение от истины впоследствии подвергся отвержению и унижению.
Древняя Троя и древний Египет замечательны тем, что за гордость и нечестие первая наказана — разорением, а второй — различными казнями и потоплением фараона с воинством в Чермном море. В христианские же времена, в странах, где находилась Троя, основаны были две христианские патриархии — Антиохийская и Константинопольская, которые долгое время процветали, украшая Православную Церковь благочестием и правыми догматами; но впоследствии, по неведомым судьбам Божьим, подверглись владычеству варваров-магометан и доселе несут это тяжкое рабство, стесняющее свободу христианского благочестия и правоверия. А в Египте, вместо древнего нечестия, в первые времена христианства такое процветало благочестие, что пустыни его населялись десятками тысяч монашествующих, не говоря уже о численности и множестве благочестивых мирян, от которых они происходили. Но потом, по причине распущенности нравов, и в этой стране последовало такое оскудение в христианском благочестии, что некоторое время в Александрии патриарх оставался только с одним пресвитером.
В-шестых, после трех знаменательных имен: «Рим, Троя и Египет», помянуто имя России, которая в настоящее время, хотя и считается государством православным и самостоятельным, но уже элементы иноземного иноверия и неблагочестия проникли и внедрились и у нас и угрожают тем же, чему подверглись вышеуказанные страны.
Предвестие о падении православной России прозвучало над страною в падении Царя-Колокола... Образ этого великого колокола, ставшего безгласным и расколотым, остается в Кремле до наших дней перед глазами всего русского народа. Царь-Колокол лежит на земле, как притча как зов к покаянию. Но русские люди привыкли более гордиться своим Царем-Колоколом, чем уразумевать значение его падения. Этот лежащий во прахе Царь-Колокол Кремля остается до наших дней символом не достигнутой цели русского народа, недостроенности «Дома Пресвятыя Богородицы». И рядом с этим образом падения стоит образ Ивана Великого, Пророка и Предтечи Господня, этот «глас вопиющего в пустыне». И в самом своем молчании он зовет русский народ — и все народы — к покаянию.

Затем следует слово «Библия». Другого еще государства не помянуто. Это может означать, что если и в России, ради презрения заповедей Божиих и ради ослабления правил и постановлений Православной Церкв и ради других причин, оскудевает благочестие, тогда уже неминуем должно последовать конечное исполнение того, что сказано в конце Библии, то есть в Апокалипсисе Иоанна Богослова».
Этот документ свидетельствует, во всяком случае, о духовной чуткости некоторых русских людей...
Нахождение и отдельным человеком, и народом, своего подлинного лица, совершается, конечно, не через самовосхваление или благоприятные для себя сравнения с другими народами. Человек и народ являются в своей истине лишь через постижение своей неверности Божьей истине.
Нравственное самообличение не есть, конечно, то ложное самоуничижение, которым так часто грешили русские люди, потерявшие своё покаяние перед Богом. Рассмотрение нами себя в Божьем свете — признак близости к нам этого света.
Русский человек, несомненно, получил от Бога талант искания живой горячей правды более, чем отвлеченного, холодного права. Горячность, цельность, сметка и простота русской души, может быть, есть возвращение одного из пяти талантов, ей данных... Но если смотреть не со стороны этого одного, «умноженного» и «возвращенного», таланта, а со стороны «зарытых в землю», то нет особых причин величаться и хвалиться русским людям своей бывшей — или настоящей — великостью.
Атеистический максимализм вышел не только из иностранных недр он выполз, вылетел, как саранча, из собственной русской греховности и материалистичности... Не просвещенное Христовым светом горячее русское сердце так часто уходило и в темный фанатизм, и в мертвящее обрядоверие, опьяняло себя распутством, отчаянием, тоской, разбоем и алкоголем... И мы, пастыри Русской Церкви, может быть, более все: виновны в том, что не защитили своего стада от волков воинствующегс атеизма.

 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:33 | Сообщение # 12
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
ПУШКИН У ПОРОГА ИНОБЫТИЯ

Пушкин был, несомненно, религиозным человеком, если под религиозностью понимать осознанную связанность с миром высшего бытия. Пушкин был религиозен и своей интуицией гениальности. Но глубина религиозного сознания открылась Пушкину лишь в самом конце его жизни.
В Одессе, в 1824 году, он «брал уроки афеизма» у какого-то глухого англичанина, «единственного умного афея». Мысль Пушкина о чрезвычайной редкости умных атеистов несколько противоречит его утверждению, что он «берет уроки» атеизма. Отношение к умственному уровню преуспевших в этой науке не могло побуждать Пушкина к успеху в учении. Но письмо, где Пушкин шуточно упомянул Имя Духа Святого, явилось, совершенно видимо, началом его страданий.
«Письмо, сыгравшее в жизни Пушкина такую важную роль, — говорит В. Л. Модзалевский, — было написано в Москву, к одному из друзей Пушкина, распечатано и прочтено на почте; Анненков утверждает, что письмо Пушкина дошло до сведения администрации, вследствие «не совсем благоразумной гласности, которую сообщили ему приятели Пушкина, и особенно покойный Александр Иванович Тургенев, как мы слышали, носившийся с ним по своим знакомым»... Вряд ли добродушный, но умный Тургенев в данном случае мог быть так легкомыслен; как бы то ни было, однако злополучное письмо послужило одною из главных причин, было, вернее, поводом, к исключению Пушкина со службы и высылке его из Одессы в деревню. Пушкину это было хорошо известно. «Я сослан за строчку глупого письма»,— говорил он Жуковскому в письме от 29 ноября 1824 года. Добиваясь освобождения после вступления на престол Николая I, Пушкин писал во второй половине января 1826 года: «Покойный Император в 1824 году сослал меня в деревню за две строчки нерелигиозные — других художеств за собою не знаю». 7 марта он писал Жуковскому: «Его Величество, исключив меня со службы, приказал сослать в деревню за письмо, писанное года три тому назад, в котором находилось суждение об афеизме, — суждение легкомысленное, достойное, конечно, всякого порицания» . То же Пушкин говорит в своем прошении императору Николаю I от 11 марта 1826 года и повторяет в сочиненном им «разговоре с Александром I» вскоре по приезде в Михайловское.
Непосредственный, сердечный, «искристый», умный Пушкин умел придавать условностям слишком большое (им не принадлежащее) значение и защищать свои чувства различными масками, в стиле первой четверти XIX века. Был он вспыльчив и самолюбив. Как всякий самолюбивый человек, Пушкин был «наказуем» и обстоятельствами внешней жизни и необузданностью тех его чувств, которые, будучи «естественными» для повредившейся человеческой природы, однако, более всего унижают нравственно чуткого человека в его сознании.
С лицейской скамьи Пушкин живет жизнью скорее неблагоприятной для религиозного самопознания и умудрения. Но все, начиная с его растущего творчества, влечет его вглубь, к источнику жизни и веры. Он это понимает и — не понимает. Ссылки в провинцию и деревню, вынужденное уединение, близость к природе, постоянная нехватка средств и все уколы его гордости были для внутренней жизни Пушкина, в сущности, столь же целительны, как и лучшие минуты его вдохновения.
Из всех тематически религиозных стихотворений Пушкина стихотворение «Пророк» наиболее соответственно своей теме; но даже оно еще не является высокой духовной реальностью. Пророк Пушкина только готовится сказать свое пророческое слово, но еще его не говорит... Это символично для всего Пушкина, для всей его жизни.
В своем творчестве Пушкин очень правдив, аскетичен, предельно требователен к себе. Оттого его творчество есть удача. Но в области литературно-религиозной, в силу того же закона «внутренней правдивости», у Пушкина не могло быть удачи. Он сам это, несомненно, чувствовал и имел чуткость мало касаться религиозных тем.
В религиозных своих темах поэзия Пушкина более литературна, чем духоведчески-реальна. В силу того же и поэтические кощунства Пушкина тоже не реальны. И они есть лишь поэтическая игра Пушкина; игра, а не исповедание. Замечание Штейна, что «ни один из героев Пушкина не наделен глубокой религиозностью»*, несомненно, справедливо. В мир религии Пушкин входил даром своей (столь отмеченной Достоевским) гениальной отзывчивости...
Пушкина влечет все таинственное, необъяснимое и загадочное. Пушкин видит «магическую силу» в вещах, верит в «вещие» слова, суеверно следит за предзнаменованиями и предсказаниями прорицателей, связывает ими свою жизнь... Подлинная вера чутко оберегает свободу человека от всего этого, отдавая ее только Богу. Верующий умеет оставлять до конца все вещи и силы земли, могущие затуманить для него волю Небесного Отца. Ведь все зависит лишь от нее!.. «Не может ни одна птица упасть на землю» (Мф. X, 29) — без этой воли.

 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:33 | Сообщение # 13
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Верующий человек не гадает на изменчивой поверхности этого мира потому, что он в лучшем смысле и плане уже все угадал и знает, «что с ним будет»... Без благословения или допущения Божьего ничего с ним не случится! И надо только волю Божью во Христе исполнять и созерцать всегда.
«Около 1818 года,— рассказывает Вульф,— в бытность поэта в Петербурге, одна славная тогда в столице ворожея сделала зловещее предсказание Пушкину, когда тот посетил ее с одним из своих приятелей. Глядя на их руки, колдунья предсказала обоим насильственную смерть, На другой день приятель Пушкина, служивший в одном из гвардейских полков ротным командиром, был заколот унтер-офицером. Пушкин же такой степени верил в зловещее пророчество ворожеи, что, когда впоследствии готовясь к дуэли с известным «американцем» гр. Толстым стрелял вместе со мною в цель, то 10 раз повторял: «Этот меня меня не убьет, а убьет белокурый, так колдунья пророчила...» И точно, Дантес был белокур». (А. Н. Вульф. Рассказ о Пушкине. «Русская стапи СС за 1870 г. № 1, стр. 582).

* С. фон Штейн. «Пушкин мистик». Рига, 1931. «О кощунствах Пушкина» см. статью Ладислава Ходасевича в «Современных записках» за 1924 г. и его книгу «О Пушкине» Изд. «Петрополис», 1937.

Однажды Пушкин приехал к кн. Зинаиде Александровне Волконской... У одной из ее статуй отбили руку. Хозяйка была в горе. Кто-то из друзей поэта вызвался прикрепить руку, а Пушкина попросили подержать лестницу и свечу. «Нет, нет,— закричал Пушкин,— я держать лестницу не стану. Ты белокурый. Можешь упасть и пришибить меня на месте». Это передает В. А. Нащокина и вспоминает другой, аналогичный случай. В одном доме «в числе гостей Пушкин заметил одного светлоглазого, белокурого офицера, который так пристально и внимательно разглядывал поэта, что тот вспомнил пророчество, поспешил удалиться от него из зала в другую комнату, опасаясь, как бы тот не вздумал его убить. Офицер последовал за ним, и так и проходили они из комнаты в комнату в продолжение большей части вечера. «Мне и совестно было, и неловко было,— говорит поэт,— и, однако, я должен сознаться, что порядочно-таки струхнул» (В. А. Нащокина. Воспоминания о Пушкине и Гоголе. Прилож. к «Новому времени» за 1898 год, № 8115, стр. 6 - 8).
С. А. Соболевский сообщает: «По свидетельству покойного Н. В. Нащокина, в конце 1830 года, живя в Москве, раздосадованный разными мелочными обстоятельствами, он (Пушкин) выразил желание ехать в Польшу, чтобы там принять участие в войне: в неприятельском лагере находился кто-то по имени Вейскопф (белая голова), и Пушкин говорил другу своему: «Посмотри, сбудется слово немки, и он непременно убьет меня» («Русский архив» за 1870 год, стр. 1382).
Из дневника историка М. П. Погодина мы видим, что параллельно с немкой Кирхгоф судьбу величайшего русского поэта определил какой-то одесский грек. «Веневитинов,— пишет Погодин,— рассказывал о суевериях Пушкина. Ему предсказали судьбу какая-то немка Кирхгоф и грек в Одессе... До сих пор все сбывается: например, два изгнания. Теперь должно начаться счастье...».
«Да узнает Рахиль, что глуп прорицатель»,— говорит пророк Осия (IX, 7). «Будь непорочен пред Господом. Ибо народы сии, которых ты изгоняешь, слушают гадателей и прорицателей, а тебе не то дал Господь Бог твой» (Втор. XVIII, 14). Да не то, совсем не то... «Да не обольщают... гадатели», «Я не посылал их, говорит Господь» (Иеремия XXIX, 8 - 9).

 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:35 | Сообщение # 14
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
После войны 1812 года русское общество бросилось искать горизонтов. Новый мир открылся русским на Западе. Новые горизонты раскрывались, прежде всего, в духовной области, и не в одном только направлении. Жозеф де Местр стал впервые в России блестяще раскрывать в петербургских салонах всю привлекательность римского католицизма. Библейское общество и связанное с ним движение показало русскому обществу другое духовное направление, куда смотрел и Император. Третьим горизонтом, начавшим открываться в России, со времени Новикова, было масонство — после вольтерианства — второе «просвещенство» на Руси; не путь веры, а путь «знания», земной «деистической рациональности», рациональной эзотеричности... Здесь открывался не Отец, конечно (Отца открывает лишь глубина и чистота сердца), а «Архитектор», Отвлеченность... Тайна масонства в том, что в нем нет никакой тайны, оттого в нем есть таинственность. Отшатываясь от школьно-схоластических, или умеющих лишь бряцать патриотичностью и националистичностью, религиозных словес, некоторые русские люди конца XVIII и начала XIX века в своем искании Божественных Тайн переоценивали эту таинственность. Слишком охраняемая государством Церковь их не удовлетворяла. Они ее не видели, не понимали. Священство было сословием, искусственно отделенным от ведущих слоев общества, локализованным лишь в одном углу жизни, может быть, наиболее почетном, но и отдаленном. Люди не видели Христовой Церкви. Пушкин не знал, ему и на ум не всходило, что рядом с ним живет Серафим Саровский, что есть Оптина пустынь (Достоевский и Гоголь знали своих оптинских современников).
Военная и гражданская молодежь хлынула после 1812 года в ложи. Их пооткрывалось много. Пушкин тоже вошел в масонство, религиозность которого была совершенно свободной от каких бы то ни было стеснений нравственного порядка. Разговор о Боге ничего нравственно трудного за собой не влек и ни к чему крестному и ответственному не принуждал... Можно было погружаться в чувственность и суету беспрепятственно. Обряд масонского ритуала давал впечатление церковности, с внешней стороной которой русский человек был сильно связан.
4 мая 1821 года Пушкин вступает в Кишиневе в «Ложу Овидия». В письме к Жуковскому Пушкин сам пишет: «Я был масон в Кишиневской ложе, т. е. в той, за которую уничтожены в России все ложи». Перед вступлением в ложу Пушкин усердно читает масонские книги в библиотеке И. Н. Инзова, и. об. наместника Бессарабской области, политического опекуна Пушкина и вместе с тем друга его. В общение с масонами Пушкин вступает и в гнезде декабристов, киевском имении Давыдовых Каменка. В материалах Соболевского («Русский архив» за 1870 г., стр. 1315 — 86) есть такая запись: «Я как-то изъявил свое удивление Пушкину, что он устранился от масонства, в которое был принят, и что он не принадлежал ни к какому другому тайному обществу. «Это все вследствие предсказания о белой голове,— отвечал Пушкин.— Разве ты не знаешь, что филантропические и гуманитарные тайные общества, даже и самое масонство, получили от Адама Вейсгаупта направление подозрительное и враждебное существующим государственным порядкам? Как же мне было приставать к ним? Вейскопф, Вейсгаупт — одно и то же».
Пушкин увлекается и магнетизмом... В приложении к «Казанским губернским ведомостям» за 1844 год в № 2 имеется сообщение о пребывании Пушкина в Казани (сообщение это перепечатано в «Русской старине» за 1899 г.). А. А. Фукс рассказывает, что Пушкин «старался всевозможными доказательствами нас уверить в истине магнетизма» (Пушкин, по-видимому, смешивал магнетизм с силой внушения).
Необъяснимые «феномены» влекут его, прикрывающего иногда внимание к ним тонкой иронией. Под датой 17 декабря 1833 года Пушкин записывает в своем дневнике: «В одном из домов, принадлежавших ведомству придворной конюшни, мебели вздумали двигаться и прыгать. Дело пошло по начальству. Кн. В. Долгорукий нарядил следствие. Один Из чиновников призвал попа, но во время молебна стулья и столы не хотели стоять смирно. Об этом идут разные толки».
Из письма к жене (от. 29 мая 1834 г.) мы видим, что Пушкин Увлекся «вентрилоком», чревовещателем Александром Ваттермаром. Он снабжает этого Ваттермара рекомендацией к директору московских театров М. Н. Загоскину и записывает Ваттермару в альбом свой афоризм. Наряду с жаждой таинственного у Пушкина существенно отметить его наблюдательность и даже любопытство, направленное к нематериальной стороне человека («...Мы ленивы и нелюбопытны»,— говорит он о русских).
 
ВиталийДата: Четверг, 03.03.2011, 23:36 | Сообщение # 15
Группа: Администраторы
Сообщений: 241
Репутация: 0
Статус: Offline
Суеверие не только влекло Пушкина, но и, как демон, его преследовало. «Свадьба Пушкина,— пишет А. П. Керн, — происходила 18 февраля 1831 года. Во время обряда Пушкин, задев нечаянно аналой, уронил крест. Говорят, при обмене колец одно из них упало на пол... Поэт изменился в лице и тут же шепнул одному из присутствующих: «tous les mauvais augures» («все дурные предзнаменования»)... Вместо духовного вознесения — падение... Молитвой можно отвратить всякое зло. Можно приготовить себя и к испытаниям, которые должны прийти и выйти из этих испытаний с победой. Таков смысл указаний и предупреждений свыше, случающихся в жизни человека...
Пушкин боялся зайцев во время путешествий. Особенно его чувство «пред зайцем» возросло после 1825 года, когда (как некогда гуси — Рим) заяц «спас» Пушкина (в его собственных глазах, конечно) от участия в декабрьском восстании. Рассказ Соболевского об этом известен. Менее известно «цыганское пророчество», сохраненное В. П. (Болеславом Маркевичем): «Аккурат два дня до его свадьбы (т. е. Пушкина) оставалось,— записывает он рассказ цыганки Татьяны Дементьевны,— зашла я к П. Нащокину с Ольгой. Не успели мы поздороваться, как под крыльцо сани подкатили и в сени вошел Пушкин. Увидел меня из сеней и кричит: «Ах радость моя, как я рад тебе! Здорово, моя бесценная!». Поцеловал меня в щеку и уселся на софу. «Спой мне,— говорит,— Таня, что-нибудь на счастье; слышала, может быть, я женюсь?» — «Как не слыхать,— говорю,— дай вам Бог, Александр Сергеевич!» — «Ну, спой мне, спой»... Запела я Пушкину песню,— она хоть и подблюдной считается, а только не годится было мне ее теперича петь, потому она будто, сказывают, не к добру... Вдруг, слышу, громко зарыдал Пушкин... Кинулся к нему Павел Войнович: «Что с тобой, что с тобой, Пушкин?» «Ах,— говорит,— это ее песнь всю мне внутрь перевернула, — она мне не радость, а большую потерю предвещает!» (Цыганка Татьяна Дементьевна по записи В. П., «С-Петербургские ведомости» за 1875 г. № 131).
«Важнейшие дни его жизни, по собственному признанию, все совпадали с днем Вознесения», — отмечает П. В. Анненков. Незадолго до своей смерти Пушкин задумчиво рассказывал об этом одному из своих друзей и, упоминая о таинственной связи всей своей жизни с этим великим днем духовного торжества, он прибавил: «Ты понимаешь, что все это произошло недаром и не может быть делом одного случая» (Соч. Пушкина. Изд. Анненкова. T. I, 1855. Стр. 315). Как близка душа Пушкина к истине в эту минуту! Конечно, в жизни все бывает «недаром». В жизни есть мудрость живого Божьего Промысла. Он открывает человеку иногда не только неизбежное, но и возможное, еще зависящее от самого человека, от его нравственных путей... В Библии ярко раскрывается этот Закон: Второзаконие XXX, 15, 20. А Пушкину кажется, что можно самовольно подглядеть будущее и этим охранить себя, своей силой и властью, от внешнего зла (антропоцентрическое, не теоцентрическое мышление).
Конечно, не было случайностью, что «важнейшие дни» первого поэта России «совпадали с днем Вознесения». К вознесению духа веры звал Пушкина Божий Дух.
Последний раз Пушкин обманулся с перстнем. Перстень с бирюзой подарен был ему Нащокиным в 1836 году. Это был талисман от насильственной смерти. Он специально изготовлялся для Пушкина, который находился в это время в Москве, торопился ехать в Петербург, но не желал уехать, не дождавшись талисмана. Магическое кольцо было принесено в час ночи, перед последним отъездом Пушкина в Петербург... Пушкин ехал на насильственную смерть... с талисманом против насильственной смерти... «Ибо два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды» (Иеремия II, 13).
К концу своей недолгой жизни духовно зревший Пушкин чаще задумывался над высшими ценностями человека. Словно более чувствовал он близость того мира, куда ему надлежало вскоре и навсегда вступить.
В 1836 году им было написано два законченных религиозных стихотворения: «Мирская власть», «Отцы-пустынники» и еще небольшое четверостишие, в котором он ярко выразил воздействие зла, греха на человеческую природу, борьбу греха против человека. Пушкин чувствует нравственную двойственность человека даже среди высоких на земле стремлений:

Напрасно я бегу к сионским высотам,
Грех алчный гонится за мною по пятам...
Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,
Голодный лев следит оленя бег пахучий.

 
Форум » Основной » Книжный клуб » Архиепископ Иоанн (Шаховской). Письма о вечном и временном. (Нью-Иорк, 1960)
Страница 1 из 212»
Поиск:

Контент: VVK; Скриптинг: SCAD's Design & Develop - 2017